5 вопросов Ричарду Прайсу от Джеймса Франко

31.10.2016

Писатель, сценарист и продюсер Ричард Прайс — о «толкачах», «цвете денег», эпидемии крэка и о том, почему вам не уговорить его появиться на съемочной площадке.

Джеймс Франко

Фото Dave Ma

ФРАНКО Ты работаешь над сценарием моего нового сериала «Двойка», но я слышал, тебя не заставишь появиться на съемочной площадке?

ПРАЙС Я считаю, самое скучное в кино — это, собственно, делать кино. Помню, я делал сериал «Нью-Йорк 22». Выглядело это так: ты пишешь сценарий, отправляешься на съемочную площадку и говоришь режиссеру: «Слушай, тут у тебя все выглядит неправильно!» А он такой: «Окей, я тебя услышал!» Потом ты идешь к актерам и говоришь: «Ребята, не надо играть так, как будто вы знаете Гарлем вдоль и поперек, вы же здесь как клоуны в цирке!» А они тебе: «Окей, мы тебя услышали!» И они пожимают тебе руку — старательно, от всей души, эдак со значением.

А потом, черт бы их побрал, продолжают делать, что хотят! И ты такой думаешь: «И что это я здесь делаю? Торчу на холоде, в январе, в семь утра, с реки морозцем тянет... Да пошло оно к черту!».

Они тебе: «Окей, мы тебя услышали!», а потом продолжают делать, что хотят

ФРАНКО Тебе не было и тридцати, когда были опубликованы твои первые романы — «Странники» и «Братья по крови». Действие обоих происходит в Бронксе, где ты родился. Ты считаешь, что надо использовать в книгах собственный жизненный опыт?

ПРАЙС Когда я приехал в Колумбийский университет изучать литературу, я понял, что Бронкс остался позади, и я туда никогда не вернусь. И тогда я стал писать истории, пытаясь развлечь людей рассказами о том, каково это — расти в Бронксе. Затем я поехал в Стэнфорд. Прежде я никогда не выезжал за границы штата Нью-Йорк. Тогда мне казалось, что от Бронкса в моей жизни осталось лишь то, что сохранила память, и если я все забуду, он исчезнет.

Вот эта смесь ностальгии и осознания разлуки заставила меня выливать воспоминания на бумагу. А потом я подумал: «Нужно постараться не быть автором трех романов подряд, посвященных Бронксу, с автобиографическими намеками!» В конце концов, я больше не жил в Бронксе. Шел 1976-й, я уже пять лет обитал на Манхэттене. Детство осталось позади. И тогда я написал «Ловелас», попытавшись, помимо прочего, затронуть тему сексуальной жизни Манхэттена в 70-е. А затем я просто-напросто завис, раздумывая, о чем бы мне хотелось написать. Я словно падал в какую-то черную дыру. В то время я написал два романа, но писал их лишь потому, что одна мысль о том, чтобы не работать над книгой, ввергала меня в панику.

Обычно как думаешь? Трудно писать — в помощь кокаин! А на самом деле, это то же самое, что пропитать бензином куртку перед тем как сесть к костру

ФРАНКО Значит, у тебя в запасе два законченных, но не опубликованных романа?

ПРАЙС Да. Лежат себе у меня в столе. Не стоит их воскрешать. В общем, к тому моменту, когда я начал писать «Шансы», я был в отчаянии. Наконец-то у меня была история, наполненная смыслом, но это был сущий кошмар. И это еще не все. Ведь как обычно думаешь? Трудно писать? Давай-ка подсядем на кокаин! Что, в общем-то, то же самое, как если бы ты пропитал бензином куртку перед тем, как подсесть к костру.

ФРАНКО О боже! (Смеется.)

ПРАЙС В общем, я профукал все, что мог, и продолжал катиться по наклонной. До этого мне то и дело предлагали писать сценарии для Голливуда, и я подумал: почему бы теперь мне не стать сценаристом? После того, как я решился, завязать с кокаином было довольно просто. Завязать со сценариями оказалось гораздо сложнее! Раз уж ты присосался к этому стакану — все, считай, пропал! Ты же теперь знаменитость, ты вращаешься в обществе...

ФРАНКО Ты написал сценарии к фильмам «Цвет денег», «Бешеный Пес и Глори» и многим другим. Затем ты написал «Толкачей», одну из моих любимых книг, которую назвали «Гроздьями гнева» времен эпидемии крэка.

ПРАЙС Одним из даров, которые я получил от работы сценаристом, стала старая максима: «Пиши о том, что знаешь». Это, кстати, была одна из причин, заставивших меня завязать с романами: обо всем, что я знал, я уже написал. Но, когда я пишу сценарий, я вижу: так, мой герой — бильярдный жулик, катала. Но я же ни черта не знаю о каталах! И, в итоге, мне пришлось катиться в Кентукки и Вирджинию, тусоваться на турнирах по пулу и знакомиться со всеми этими парнями.

Я понял, что можно учиться новому, впитывать новое и писать об этом, не ложась на три года на дно, только чтобы твой рассказ вышел правдоподобным.

На одних книгах счета не оплатишь. Так что я просто торгуюсь, покупая себе время на то, чтобы писать романы

ФРАНКО У тебя явно есть свой способ переключаться между работой над романами и написанием сценариев для кино и ТВ. Как он работает?

ПРАЙС Мне 66 лет. На написание романа у меня уходит целая вечность. Но на одних книгах счета не оплатишь. Так что я просто торгуюсь, покупая себе время на то, чтобы писать романы.

Это интересно:

20 вопросов звезде «Одержимости» Майлзу Теллеру >>

Сэмюэл Л. Джексон: каждый день я наблюдаю, как лучше не стареть >>

Кристоф Вальц: я могу говорить о Тарантино часами >>

Гэри Олдмен: почему я должен следить за тем, что я говорю?

Джереми Реннер: думайте обо мне что хотите >>

Мэрилин Мэнсон: я закончу в тюрьме или на электрическом стуле >>

Дэвид Финчер: люди думают, я откусываю головы щенкам >>