Бэнкси

06.03.2012

Наверное, нам было бы привычнее, если бы Бэнкси раскрыл свою личность, выскочив скалящимся чертиком на голубые экраны — дескать, вот он я каков. Его фотография повисела бы на первой полосе полуденных новостей, чтобы уже к вечеру смениться физиономией какого-нибудь Бена Бернанке, не устающего подчеркивать, что экономике США необходимо выходить из рецессии.

Но, к счастью, ситуация, когда Бэнкси идет к вам с широкой улыбкой финансиста, невозможна, как трезвый Шейн Макгоуэн. Этот неуловимый подонок еще даже не просыпается к той минуте, когда вы возвращаетесь домой с работы или из бара. Он выходит на улицу, только когда его друг Banksus militus vandalus, помойная крыса с неизменным баллоном краски в лапке, пропищит, сигналя к очередной вылазке.

Итак, кто этот безликий друг крыс и вандалов, умудряющийся стряхивать копов с хвоста всякий раз, когда они подбираются слишком близко? Говорят, он родился в семье мясника и балерины. Или в семье мясника и домработницы. Или в семье профессионального завсегдатая лондонских кегельбанов и флористки. Существует версия, что зовут его то ли Роберт, то ли Робин Бэнкс (англ. Robin Banks – "грабитель банков") и что родился он то ли в 1978-м, то ли в 1974 году в Бристоле. В подростковом возрасте юный, будем говорить, Роберт попал в стрит-арт. "Представь, тебе 14 или 15. Вокруг огромный мир, на котором хочется оставить свою отметину, но тебя никто не слушает, — рассказывает он. — И тут ты врубаешься, что достаточно одного баллона, чтобы тебя заметили". Поначалу Бэнкси орудовал в стиле дедовского фрихенда, однако, осознав, сколь мало времени человеку отмерено на жизнь, а уличным художникам — на одну работу, обратился к трафаретам. "Живя в городе, нельзя скрыться от всех этих знаков и рекламы, которые лезут вам в глаза, пытаясь что-то впарить, — говорит Бэнкси. — Поэтому я решил поговорить с городом, ведь невозможно терпеть его монолог без конца".

Главные художества британца только последние глупцы ни разу не ставили себе на аватар в социальных сетях. Изображения протестующего с букетом цветов вместо коктейля Молотова или Джоконда с гранатометом — эти работы принесли мировую известность Бэнкси в первую очередь как граффитчику. Позже он станет известен как художник-перфомансист, автор ряда личных выставок, пяти самостоятельно изданных сборников собственных работ, невольный политический комментатор и даже режиссер.

Фильм "Выход через сувенирную лавку", легализовавший уличных художников в современном культурном пространстве, стал еще одним месседжем Бэнкси, алчущим ответа на вопрос: "Кто за всем этим стоит?" В 2011 году "Выход…" номинировали на "Оскар" за "Лучший полнометражный документальный фильм" — и это при том, что сама картина представляла подробный рассказ о том, почему фильм о Бэнкси так и не получился. "Выход…" — фильм об уличном искусстве через объектив некоего Мистера Мозгоправа, которого художник лишил какой-либо индивидуальности, назвав в кадре "силой природы" и "феноменом в плохом смысле слова". "Он ничего не знает об искусстве. Ему важен лишь формат произведения и сколько денег оно соберет, поэтому Мистер Мозгоправ — универсальный художник нашего времени", — объясняет Бэнкси. История названного мистера также показала, как можно прослыть маститым арт-деятелем, занимаясь бесхитростным ремеслом коллажа. Мир современного искусства таков, что, какую бы глубокую метафору для обличения его пустячности ты ни изобрел, она принимается публикой за очередной piece of art и забивается кирпичом в стену истории. Примерно так работает процесс усвоения «обществом спектакля» любой революционной идеи. В сущности, "Выход..." продемонстрировал механизм, сработавший с Че Геварой, которого "ярость против машин" превратила в трейд-марк. Таковы уж силы природы в худшем смысле этого слова. Однако мир спектакля не ироничен, поскольку его шестеренки приводит в движение вполне насупленная материя — деньги. Поэтому на поле товарно-денежных отношений переиграть Sotheby’s несложно — все равно что дать почитать Хармса работнику ЭК ТСЖ. Пытаясь казаться прогрессивным, объект сам будет углубляться в действо, выставляющее его посмешищем. Так случилось на одном из аукционов упомянутого Sotheby’s в 2006 году, когда его посетители пылко торговались за полотно с начертанными словами: "Не могу поверить, что вы, болваны, и вправду покупаете это дерьмо". Авторство полотна, разумеется, приписывалось Бэнкси.

Наш герой констатирует невозможность трезвости в мире капитала, пытающегося приватизировать даже право на самоиронию; если ты не рвешься торговаться за баночку с калом — ты, стало быть, дикарь, трус или, что самое страшное, лузер. А Бэнкси выступает глашатаем как раз таких лузеров. "Как у многих людей, у меня есть мечта. Я мечтаю, что однажды все неудачники соберутся в банду и разорвут город на части", — говорит он. Подобных "неудачников" и "паразитов" символизируют крысы, снующие по всем местам пребывания Бэнкси. Некоторые грызуны просят любви, некоторые угрожают ("Наше время придет!"), кто-то просто стоит с табличкой "Добро пожаловать в ад!". Но все вместе они составляют послание от публики, которую никогда не пустят в аукционный дом, по крайней мере через парадный вход. "Хочешь знать, откуда у меня эти шрамы?" It’s not about money. It’s about sending the message, — говорил Хит Леджер в "Темном рыцаре", родственный Бэнкси киногерой. Посланник анархии и проводник ситуационистской эстетики, Джокер способен своими отчаянными перформансами организовать ситуацию так, что растерянный истеблишмент будет колотить сам себя по рылу, что твой бойцовский Эдвард Нортон. В этом смысле показателен опыт художника с контрабандным внедрением в галерею Тейт "отредактированных" шедевров мирового искусства. Например, в "Пруду с водяными лилиями" Мане после "редактуры" Бэнкси обнаружилась коляска из магазина.

"Я не думал останавливаться на одних стенах, поэтому начал рисовать поверх картин, — поясняет Бэнкси. — Дальше нужно было понять, как обезопасить мою идею от кражи. Решение пришло немедленно — надо просто повесить свои работы в Тейт". Не гнушался он внедрять в музеи и работы собственного сочинения, как, например, наскальный рисунок "Первобытный человек идет в супермаркет" (к слову, впоследствии включенный в коллекцию Британского музея официально). Бэнкси ведет арт-террор на всех доступных ему площадках, и музыка не стала исключением — оставить без внимания музыкальный дебют Пэрис Хилтон он не мог. Вместе со своим другом, диджеем и продюсером Danger Mouse Бэнкси состряпал пять сотен копий диска и заменил ими пластинку мисс Хилтон в ряде британских магазинов. Альбом по-прежнему назывался Paris, однако вместо портрета наследницы гостиничной империи на обложке красовалось ее туловище с головой собаки. Содержимое диска состояло из одного длинного ремикса Danger Mouse, в треклисте значились песни "Кто я?", "Почему я знаменита?", "Зачем я живу?", "Что я такого сделала?", а на вкладке красовалась надпись: "Над каждым вопросом о том, как я поживаю, мне приходится думать очень долго". Интересно, что ни один покупатель диска не пытался обменять его на подлинный.

Помещая куклу в костюме узника Гуантанамо на аттракцион в Диснейленде или "убивая" топором красную телефонную будку, Бэнкси делает то же самое, что и Джокер, когда тот сжег кучу долларовых банкнот. "Все горит!" — ядовито воспроизводит свою мечту Джокер. "Все, что вы знаете, — ложь", — вторит российскому издательству "Ультра.Культура" Бэнкси, демонстрируя эфемерность границ искусства и цинизм реальности, в которой водосточная крыса может одновременно являться провозвестником искусства и паразитом от него же. Как тут не вспомнить электронщиков The KLF, которые задолго до Джокера публично сожгли миллион фунтов стерлингов лишь для того, чтобы снять об этом фильм!

Деньги для Бэнкси действительно значат немного — нетрудно догадаться, сколько предложений поучаствовать в рекламной кампании того или иного бренда он отверг. "Их гораздо больше количества работ, которые я выполнил, — смеется художник. — Это странно; все равно, что жить вспять". Одно из самых крупных предложений, отклоненных Бэнкси, — от Nike; по его словам, то была "бешеная сумма".

Каждая работа Бэнкси — это ироничный комментарий к происходящим вокруг событиям. В 2005 году художник прокрался на границу Израиля и Палестины, чтобы нарисовать на израильском разделительном барьере дыру с райским пейзажем со стороны арабского государства и ребенка, делающего подкоп. "Как граффитчик вы рано или поздно доберетесь до самой большой стены на земле, — заявляет Бэнкси. — Эта стена неправомерна по всем международным законам, своим существованием она превращает Палестину в самую большую в мире открытую тюрьму".Разумеется, подобных заявлений не услышишь от Кристины Агилеры, клянущейся в своей неистовой любви к Бэнкси и даже купившей одну из его работ — с королевой Викторией в лесбийской позе в окружении шлюх. Ведь за границей между деланым хулиганством, которое можно себе позволить в будуаре, и политическим высказыванием начинается реальная ответственность — и там, где грим Агилеры безнадежно тает, боевая раскраска Джокера остается.

Какова реальность, таковы и Бэнкси. По этому правилу нашими поверенными террориста-граффитчика можно считать арт-группу "Война". Ее представителей художник лично признал своими, так сказать, коллегами и перечислил на их счет 90 тысяч фунтов с аукционных продаж репродукции "Выбирай свое оружие". В ту пору активисты "Войны" Олег Вор Воротников и Леонид Е...нутый Николаев находились под следствием за акцию "Дворцовый переворот", когда они перевернули несколько милицейс­ких машин. Теперь, когда Воротников и Николаев на свободе, "Война" распоряжается этими средствами по своему усмотрению; недавно от имени группы были переведены несколько тысяч рублей в помощь политзаключенным-нацболам, которым «Война» помогает ежемесячно. Таким образом, Бэнкси заходит и на нашу землю, но вряд ли его работы когда-нибудь появятся в российских промзонах. Есть веские основания полагать, что слон, прогуливавшийся по рабочему ангару художника во время выставки Barely Legal и символизировавший глобальную нищету, представлял и Россию. А у Бэнкси есть правило: "Никогда не рисовать граффити в тех странах, где люди все еще тычут пальцем на пролетевший над ними самолет".

Пожалуй, Бэнкси сейчас приобрел ауру, которой награждал Мистера Мозгоправа. Бэнкси – это подлинная сила природы, только уже не в худом смысле этого слова. Арт-пройдоха стал некоей могущественной инстанцией, к которой апеллируют авторы протестных граффити во всем мире. Так, на стенах домов Украины недавно появились изображения Юлии Тимошенко, авторство которых приписывают Бэнкси, ссылаясь на сходство рисунка с "неуловимой манерой" британца. Прелесть (или беда) истории Бэнкси
в том, что, даже когда кружки с оттис-ками его работ будут продаваться
в сувенирном киоске администрации Ханты-Мансийска, он все равно останется святым арт-протеста. Отказ
от обнародования собственной персоны – как срезанные лейблы на одежде Джокера; тебя никогда не поймать
за хвост, и ты всегда лишь «часть той силы». Когда пришедший интервью-ировать нашего героя журналист The Guardian спросил: «Как я могу быть уверен, что вы — Бэнкси?», то получил ответ: «Этого я вам никак не могу гарантировать».