БОЛЬШЕ НЕ ЕЗДОК

20.07.2010

Ему частенько пытались навесить ярлык enfant terrible, но это расхожее определение ему мало подходило. Куда адекватнее прозвучало бы выражение «перекати-поле», потому что жил Хоппер точно по строчкам дилановского гимна Америки 60-х: like a Rolling Stone. Многие не в курсе, что милый кислотный раздолбай считал себя в первую очередь не актером и не режиссером, а художником. «Я, фермерский
мальчик из Канзаса, думал, что заниматься искусством – значит быть художником. И еще совсем маленьким уже учился живописи». Параллельно юный Хоппер пробовал себя на сцене
театра Old Globe в Сан-Диего, причем настолько удачно, что скоренько заполучил контракт с Warner Вros. Но, по моде того времени, тяга к высокому уравновешивалась в парне не менее сильной тягой ко всяческим дестроям и хулиганствам с ярко выраженным цинизмом: в свободное от актерства и рисования время
Деннис дышал бензином и смеха ради разбивал окна машин бейсбольной битой. Знакомства с барышнями на улице обычно начинались так:
«Меня зовут Деннис Хоппер. Хотите со мной переспать?» В основном, как ни странно, хотели.
Куда податься талантливому молодому человеку с подобным стилем общения и жизненной позицией? Естественно, на Фабрику Грез. Первый фильм, после которого Хоппера стали узнавать на улицах, назывался «Бунтарь без идеала». Роль была небольшой, зато в одной картине с идолом поколения 50-х – Джеймсом Дином. После трагически-красивой гибели последнего саморазрушительная сила хлынула как из брандспойта и на Денниса – и Остапа понесло.
Психоделическая революция наполняла чувством невыносимой легкости бытия. По всей стране, как
грибы после дождя, вылуплялись глашатаи волосатой революции; Тимоти Лири оглушительно хлопал дверями восприятия, потихоньку сводя
с ума Джима Моррисона; рок-гитары ревели о любви – казалось, что Штаты превращаются в этакий облегченный вариант Свободии У. Берроуза. Деннис всегда был юношей, остро
чувствующим момент времени, и потому не чурался любого расширения кругозора. И ЛСД, и священный мескалин, и прочие вкусност и интересности он принял с благодарностью, обильно заполировав алкоголем и добавив для комплекта конопляного кумара. В безумном чаду актеру вздумалось связать себя узами брака
с Брук Хейворд, дочерью известного бродвейского продюсера. Неизвестно, о чем думала девушка, когда перед свадьбой папа взволнованно шептал ей на ухо, с опаской поглядывая на набравшегося с утра Хоппера: «Еще
не поздно все отменить…» Но девять лет жизни с нервами в клочья ей были обеспечены, вплоть до развода в 69-м.