ЧЕЛОВЕК ИЗ ПЛАСТМАССЫ

05.08.2008

3 июня 1968 года в 8 вечера на Таймс-сквер было, как всегда, многолюдно. Из толпы девушек легкого поведения, драгдилеров и просто зевак со среднего Запада, явившихся посмотреть на настоящий нью-йоркский разврат, вынырнула невысокая женщина со слегка разметавшейся, но еще сохранившей следы укладки прической, в светлом плаще поверх черной водолазки. Карманы плаща заметно оттопыривались. Женщина подошла к ближайшему полицейскому и бесцветным тоном сообщила: «Меня разыскивает полиция… Это я застрелила Энди Уорхола». С этими словами она вынула из карманов плаща автоматический пистолет и дамский револьвер 22-го калибра и вручила их опешившему копу. Арестованная была препровождена в 13-й полицейский участок. Звали же даму Валери Соланас.
Валери, впрочем, ошиблась – она не застрелила, а лишь ранила знаменитого художника. Сцена, разыгравшаяся в его студии на Юнион-сквер, 33 несколькими часами раньше до сих пор вызывает смешанные чувства ко всем ее участникам – от жалости до смеха. Радикальная феминистка Соланас полдня разыскивала Уорхола по всем известным точкам его обитания: от гостиницы «Челси» до «Фабрики», студии и штаб-квартиры отца поп-арта. Валери собиралась либо стребовать с Уорхола гонорар за пьесу «В жопу», посланную ему несколькими месяцами ранее, либо пустить пулю в лоб этому борову-шовинисту. Не удалось, впрочем, ни то, ни другое: денег Уорхол не отдал, как и рукопись, которую потерял где-то в такси, две из выпущенных Соланас пуль не попали в ползавшую на четвереньках и вопящую «Валери, не надо!» мишень, зато третья пробила оба легких, желудок, печень и пищевод. Уорхол остался в живых только чудом.
Впрочем, это было не первое чудо в его жизни. Третий ребенок Ондрея и Юлии Вархола, эмигрантов из Австро-Венгрии, родившийся 3 августа 1928 года в Питтсбурге, не мог похвастаться здоровьем. Перенесенная им в 9 лет скарлатина вызвала осложнение – нервный тик в тяжелой форме, так называемую пляску Св. Витта. Маленький Эндрю, получивший имя в честь отца-шахтера, все больше времени проводил дома в постели. Сверстники сторонились маленького заморыша, временами корчившегося в диких припадках, и круг общения будущего художника составляли мать, радиоприемник да журналы с фотографиями звезд, которыми он обклеивал стены своей комнаты. Все это наложило отпечаток на будущую карьеру в искусстве: Юлия Вархола, простая крестьянская женщина, обожала рисовать – в основном, ангелов и котят, на Пасху же в семье обязательно расписывали яйца. Вархолы были весьма религиозны – сам Энди до конца жизни оставался прихожанином греко-католического храма Св. Винсента в Нью-Йорке и был похоронен с соблюдением всех необходимых обрядов. Кстати, Уорхола часто ошибочно называют поляком, на самом деле он, как и его родители, принадлежал к русинам, родственной украинцам и русским маленькой этнической группе, живущей в Закарпатье и на территории нынешней Словакии.