ДОВЛЕЮЩАЯ ВЛАСТЬ

21.08.2008

Вообще-то легкая жизнь была написана Сергею Довлатову на роду. «Когда я был толстое добродушное дитя, вокруг меня хлопотали многочисленные дяди и тети… Дитя рисовало, лепило, сочиняло стишки. Дяди и тети решили: «Вундеркинд».
Отец вундеркинда, режиссер Донат Мечик, слыл своим человеком в ленинградской богеме, располагал связями и писал юмористические стихи, одобренные однажды самим Зощенко. Вундеркинд предсказуемо окончил художественную школу, еще старшеклассником напечатался в газете «Ленинские искры» (стихи), без труда поступил на филфак (финский язык), а вечерами подрабатывал переводчиком в интуристовской гостинице «Дружба» и «путался с компанией подпольных поэтов». На дворе стояла хрущевская оттепель.
Что за пункты значились в эстетической программе подпольных поэтов оттепели – объяснять излишне. Подобно всем поэтам во все времена, они высоко ценили алкогольное опьянение, женскую красоту и возможность безнаказанно валять дурака. Одна из подруг Довлатова вспоминала, что, садясь в такси с женщиной, он первым делом осведомлялся, есть ли у нее возле дома лужа – отсутствие лужи расстраивало, потому что лишало возможности бросить единственное пальто («нейлон под горностая») под ноги даме («Этот жест входит в обязательную программу обольщения и действует безотказно. Проверял сотни раз»). Второй знаменитый довлатовский трюк назывался «Разговор с иностранцем». Обладая абсолютным музыкальным слухом, он мог на спор «заговорить» с носителем любого незнакомого языка, и каждый раз доверчивый турист принимал импровизированное звукоподражание (см.: тарабарщина) за не слишком членораздельную, но все же родную речь. Этот аттракцион пользовался особой популярностью: люди довлатовского круга упрямо отказывались взрослеть, находя игривую легкость поведения естественным проявлением свободного духа. Но самому Довлатову, наделенному ростом под два метра, пугающим телосложением Кинг-Конга и тяжелым характером меланхолика, интеллигентская питерская дольче вита уже в двадцать лет казалась во всех смыслах мелковатой.
«С легкой руки всех этих Аксеновых наше поколение может войти в историю под названием «поколение мальчиков». А мне кажется, что если писать о них, то надо писать и про то, как они болеют триппером, разбивают в пьяном виде чужие автомобили, как бросают беременных своих подруг, то есть обо всех трагических развязках, к которым всегда приводит безделье и затянувшиеся поиски себя...»
«Из мифов о досуге было соткано наше поколение», – напишет потом Ася «Асетрина» Пекуровская, первая жена Довлатова, тусовщица, кружившая в конце пятидесятых головы половине молодой ленинградской богемы, не исключая и «Оси» – Иосифа Бродского. Досуг – от слова «досужий»: для Бродского опыт специфически понятой свободы закончился судом, признавшим будущего нобелевского лауреата тунеядцем. Довлатов предпочел уйти от долгов и путаных отношений в армию – тем более что из системы «Интуриста» его уволили, а парторг ЛГУ поставил вопрос о «политическом доверии» неблагонадежному студенту. «Я думал, что хожу по краю пропасти, а оказалось, это не пропасть, а помойная яма». Осенью 1962-го в возрасте 21 года он проходит месячные курсы надзорсостава («нас скоренько научили выламывать руки») и распределяется в Коми АССР надзирателем в лагерь строгого режима близ поселка Чинья-Ворыка. Название, способное погрузить человека с абсолютным слухом в затяжную депрессию. Легкая жизнь закончилась навсегда.