Джон Гришэм «Вне правил»

12.09.2016

Себастиан Радд — необычный адвокат. Его офис — пуленепробиваемый фургон c бесперебойным интернетом, шикарным баром, дорогими кожаными креслами и тайником с оружием.

Его единственный помощник и единственный друг — вооруженный до зубов водитель. Себастиан Радд берется за дела, от которых отказываются все. Он не доверяет власти, страховым компаниям, крупным корпорациям и не питает уважения к судебным этическим нормам. Однако если надо вытащить из тюрьмы невиновного, будь то нищий неудачник, которого обвиняют в убийстве, попавший в беду старик, выстреливший в ворвавшихся к нему в дом полицейских, или даже криминальный авторитет, он всегда готов кинуться в бой. Потому что каждый имеет право на справедливый вердикт, считает он. И ради этого он готов идти до конца, даже если придется играть вне правил!

Новый роман мастера юридического триллера выходит в издательстве «АСТ».

Гришэм 1 сторонка

Иллюстрация предоставлена издательством

Мой мобильник звонит без четверти семь. Я как раз размышляю, не стоит ли попытать счастья и попробовать положить шар в угловую лузу дуплетом. За последний час я выпил слишком много кофе и слишком часто мазал. Я беру мобильник, смотрю, кто звонит, и говорю:

— Доброе утро.

— Не спишь? — интересуется Напарник.

— А как ты думаешь? — Я уже много лет не сплю в это время. И Напарник тоже.

— Включи новости.

— Ладно. А что там?

— Похоже, наши игрушечные солдатики снова облажались со вторжением в дом. Есть жертвы.

— Черт! — Я хватаю пульт управления. — Свяжемся позже.

В углу моей берлоги с трудом умещается маленький диван и кресло. Под потолком упирается в стену широкая панель плазменного телевизора. Я опускаюсь в кресло, едва на экране появляется изображение.

Солнце едва взошло, но света достаточно, чтобы оценить масштаб погрома. Двор перед домом кишит полицейскими и спасателями. За спиной запинающегося от волнения репортера сверкают мигалки. Из окон домов напротив выглядывают соседи в халатах. Все опутано ярко-желтой лентой, которой полиция огораживает место преступления. То, что это место действительно преступления, сомнений не вызывает, но только кто настоящие преступники? Я звоню Напарнику и посылаю его в больницу — покрутиться там и поспрашивать, что к чему.

Сонни, его подруга и двое ее детей благополучно спали, дом вдруг содрогнулся, будто от взрыва

На дорожке возле дома Ренфроу стоит танк в камуфляжных разводах и с восьмидюймовой пушкой. Он на толстых резиновых шинах вместо гусениц, а в открытой башне сидит полицейский спецназовец в байкерских солнцезащитных очках и с выражением крайней сосредоточенности на лице. У городского департамента полиции имеется только один танк, и он им очень гордится. Полицейские пригоняют его всякий раз, как только подворачивается случай. Я знаю этот танк — я уже видел его раньше.

Несколько лет назад, вскоре после терактов 11 сентября, нашему полицейскому департаменту удалось раскрутить Министерство внутренней безопасности на нескольких миллионов долларов, чтобы как следует вооружиться и достойно примкнуть к охватившему страну повальному безумию под названием «борьба с терроризмом». И не важно, что наш город расположен далеко от крупных мегаполисов, что никаких джихадистов тут отродясь не водилось и что у наших полицейских и так полно всякого оружия и хитроумного шпионского снаряжения. Забудьте все это — мы должны быть наготове! И в развернувшейся гонке вооружения нашей полиции удалось заполучить новый танк. А когда копы научились на нем ездить, вот тут и пришло время использовать его на всю катушку.

Первой жертвой стал обычный работяга по имени Сонни Верт, живший на городской окраине, которую риелторы предпочитают обходить стороной. В два часа ночи, когда Сонни, его подруга и двое ее детей благополучно спали, дом вдруг содрогнулся, будто от взрыва. Понятно, что строение не отличалось основательностью, но разве от этого легче? Стены ходили ходуном, кругом стоял грохот, и Сонни сначала решил, что налетел торнадо.

Но нет, это налетела полиция. Потом полицейские утверждали, что в дверь они стучали и в звонок звонили, но обитатели дома ничего не слышали, пока в дом не въехал танк, пробив стену и переднее окно. Их домашняя собачонка пыталась спастись бегством и бросилась к зияющей дыре, но была расстреляна бесстрашным воином. К счастью, обошлось без других жертв, правда, Сонни провел три дня в больнице с болью в грудной клетке, после чего отправился на неделю в тюрьму, пока не сумел найти деньги на залог. Его преступлениями были занятие букмекерством и участие в азартных играх. Полицейские и прокуроры утверждали, что Сонни являлся звеном в преступной цепи, а значит, участником преступного сговора, а значит, членом организованной преступности, и так далее, и тому подобное.

От имени Сонни я подал на Город в суд за «чрезмерное применение силы» и добился компенсации в миллион долларов. Кстати говоря, самим полицейским, которые устроили этот рейд, он не стоил ни цента. Как обычно, за все заплатили налогоплательщики. Уголовные обвинения против Сонни затем были сняты, так что рейд оказался пустой тратой времени, денег и сил.

Они бросают хмурые взгляды на соседей, выглядывающих из окон. Одно неверное слово, и они откроют стрельбу

Потягивая кофе и глядя на экран, я думаю, что Ренфроу еще повезло, что для налета на их дом не использовали танк. По причинам, которые мы никогда не узнаем, было принято решение держать его поблизости на всякий случай. Если бы восьми бойцов оказалось недостаточно и чете Ренфроу каким-то чудом удалось отбиться, то тогда бы подключили танк, чтобы сровнять преступное логово с землей.

Камера показывает крупным планом двух полицейских со штурмовыми винтовками, стоящих возле танка. Каждый весит более трехсот фунтов. На одном камуфляжная зелено-серая форма, будто он собрался поохотиться на оленей в лесу. На другом — коричнево-бежевый камуфляж, будто он выслеживает повстанцев в пустыне. Эти два клоуна стоят возле частного дома в пятнадцати минутах езды от центра города с миллионным населением и одеты в камуфляж. Самое печальное, и даже пугающее, что эти парни не имеют ни малейшего представления, как глупо выглядят. Мало того, они этим гордятся. Их показывают: вот они, крутые ребята, которые не дают спуску плохим парням. Один из их братства сегодня был ранен, сражен при исполнении долга, и они пылают праведным гневом. Они бросают хмурые взгляды на соседей, выглядывающих из окон домов напротив. Одно неверное слово, и они откроют стрельбу. Их пальцы на спусковых крючках.

По телевизору перешли к прогнозу погоды, и я отправляюсь в душ.

Напарник подбирает меня в восемь, и мы едем в больницу. Даг Ренфроу по-прежнему в хирургии. Рана Кистлера жизни не угрожает. Повсюду кишат полицейские. В переполненной комнате ожидания Напарник показывает мне на группку людей, сидящих с потерянными лицами, тесно прижавшись друг к другу и держась за руки.

В который уже раз я себя спрашиваю: ну почему полицейские просто не позвонили в дверь и не поговорили с мистером Ренфроу? Пара сотрудников в штатском или один в форме? Почему? Ответ прост: эти парни считают себя частью элитных силовых подразделений, им нужны острые ощущения, а в результате опять новые жертвы, и мы снова в больнице.

Томасу Ренфроу около сорока. По словам Напарника, он окулист и у него практика где-то на окраине Города. Две его сестры живут не здесь и еще не приехали. Я делаю глубокий вдох и подхожу к нему. Он жестом отмахивается, но я остаюсь и несколько раз повторяю, что нам надо поговорить и что это очень и очень важно. Наконец он сдается, и мы находим спокойное место в углу. Бедняга ждет приезда сестер, чтобы с ними отправиться в морг и заняться похоронами погибшей матери, а их отец все еще в хирургическом отделении. Я прошу меня извинить за назойливость, но, услышав, что я уже проходил через нечто подобное с этими полицейскими, он поднимает на меня покрасневшие глаза и говорит:

— Мне кажется, я вас уже видел раньше.

— Наверное, в новостях. Я берусь за некоторые безумные дела.

— А какое дело это?

Вот что будет дальше, мистер Ренфроу. Вашего отца отпустят не скоро. Когда с ним закончат врачи, копы отвезут его в тюрьму. Его обвинят в покушении на убийство полицейского. За это дают до двадцати лет. Ему установят залог порядка миллиона долларов, что просто дикость, но собрать их он не сможет, потому что прокурор заморозит все его активы. Дом, счета в банках, все, что есть. Он не будет иметь доступа ни к чему, ведь именно так фабрикуется обвинение.

Я сражаюсь с этими ублюдками постоянно. Сейчас ваша жизнь похожа на ад, но, поверьте, дальше будет только хуже

Как будто этому бедняге мало переживаний, свалившихся за последние пять часов. Он закрывает глаза, мотает головой, но слушает. Я продолжаю:

Причина, по которой я беспокою вас сейчас, заключается в том, что надо подать гражданский иск как можно раньше. Лучше всего, завтра. Смерть в результате противоправных действий, нападение на вашего отца, применение чрезмерной силы, некомпетентность полиции, нарушение прав, и так далее. Я предъявлю им все. Я уже делал это раньше. Если с судьей нам повезет, то я сразу получу доступ к их документам внутреннего учета. Пока мы разговариваем, они уже пытаются спрятать концы в воду, а в этом они мастера.

Он совсем падает духом, потом пытается взять себя в руки и произносит:

— Это уже слишком.

— Я даю ему свою визитку.

— Я понимаю. Позвоните, когда сможете. Я сражаюсь с этими ублюдками постоянно и знаю, как они действуют. Сейчас ваша жизнь уже похожа на ад, но, поверьте, дальше будет только хуже.

Он с трудом выдавливает:

— Спасибо.