Джон Красински: у меня было задротное представление об отношениях

18.10.2018

Откровенный разговор с представителем офисного планктона...

Который стал любимчиком всей Америки, но сумел преодолеть участь актера одной роли и снять себя (и свою жену) в стильном и очень аллегоричном хорроре.

rexfeatures_9452774ei

Фото: Rex/Fotodom.ru

PLAYBOY Вы давно хотели сделать проект со своей женой. И вот вы вместе снимаете хоррор. Довольны?

КРАСИНСКИ Когда я начал сниматься в «Джеке Райане», продюсеры спросили меня, вижу ли я себя в жанровом кино. Я ответил, что просто бегать от маньяков не хочу. Они дали мне прочесть пробный сценарий. А у нас только вторая дочь родилась, и я весь чувствительный и эмоциональный, видимо, как-то расчувствовался, когда читал.

Идея меня зацепила — сценарий был о том, как быть родителем и защищать. Я подумал, что это может стать метафорой родительства: независимо от ваших усилий в жизни наступит момент, когда вы уже не сможете контролировать своих детей: что они говорят, что думают, куда идут, и тогда останется надеяться, что они от нас получили достаточно и смогут выжить.

Было что-то особенно прекрасное в том, чтобы поместить семью в такую ситуацию... Не хочу спойлерить для тех, кто еще не смотрел, просто скажу, что именно этой семье очень нужно было разговаривать, а они не могли. Им бы и психотерапевт не помешал — а нет психотерапевта; они даже друг с другом поговорить не могли. Нам эта история показалась очень необычной и уникальной.

PLAYBOY За последние несколько лет фильмы ужасов переживают ренессанс. Сейчас их воспринимают как социальный комментарий нашей жизни. Был фильм «Оно» и слатшейминг, была «Зеленая комната» и шовинизм белых, а теперь вот «Прочь»...

Будучи до ужаса застенчивым, я начал ходить в группу скетч-комедий

КРАСИНСКИ Да, «Прочь» и «Не дыши» еще. Я смотрел эти фильмы, когда работал над «Тихим местом». Это многослойные фильмы, задача которых не только в том, чтобы напугать зрителя.

PLAYBOY Можно ли сказать, что «Тихое место» — это фильм о том, какой тяжелой может быть тишина, о том, что нельзя молчать и надеяться, что зло уйдет само, надо говорить и сопротивляться злу?

КРАСИНСКИ Именно! В нашей политической ситуации именно это и происходит. Можно закрыть глаза и зарыть голову в песок или же можно попытаться принять участие в том, что происходит.

PLAYBOY Когда вы готовились к роли в «Джеке Райане», вы общались с цеэрушниками? Каково их отношение к нынешней власти?

КРАСИНСКИ Первая встреча с ЦРУ у меня была как раз на той же неделе, когда Трамп песочил ЦРУ и говорил, что они — я перефразирую — стали недействительны, нам не нужны и превратились в сборище клоунов. Так что определенно атмосфера была тяжелой. Вряд ли кто-то в ЦРУ скажет о себе, что он демократ или республиканец, хотя, конечно, там есть и демократы, и республиканцы. Скорее всего, вам скажут, что они вне политики. По сути, они так и говорили: они посвятили свою жизнь спасению людей, они стараются предотвращать плохое.

PLAYBOY В отличие от франшизы «Джека Райана» Тома Клэнси у вас, по-видимому, более рафинированные вкусы в литературе. Вы работали вместе с писателем Дейвом Эггерсом над фильмами «В пути» и «Земля обетованная» и сами адаптировали и экранизировали роман Дэвида Фостера Уоллеса «Короткие интервью с подонками». Как вы попали в этот проект?

33569_021tha

Действие фильма «Тихое место» происходит в 2020 году в постапокалиптическом мире. Семейная пара фермеров Эвелин и Ли Эбботт пытаются всеми силами выжить в новых условиях, когда нельзя издавать никаких звуков — вокруг рыщут чудовищные кровожадные монстры, которые совершенно слепы, но обладают обостренным гиперзвуковым слухом. Красински не только исполнил главную роль в этом фильме ужасов, он также выступил сценаристом и режиссером картины. Кадр из фильма «Тихое место» 

КРАСИНСКИ Когда я читал книгу, я понял, что значит играть.

PLAYBOY А сколько вам тогда было?

КРАСИНСКИ Я учился в колледже. Я пошел в Браун, думая, что стану учителем английского языка. У меня даже были мысли играть там в баскетбол. Но потом я понял, что у меня не получается играть хорошо, да я и не представлял, что могу этим заниматься всю жизнь.

Будучи до ужаса застенчивым, я начал ходить в группу скетч-комедий — мне очень нравилась передача Saturday Night Live, и я хотел делать что-то подобное. В то время самые умные, прогрессивные, открытые и интересные люди были в театре.

Крис Хейз, который сейчас на MSNBC, был директором в Брауне. Однажды он подошел ко мне и сказал: «Слушай, я собираюсь делать одну штуку, называется «Короткие интервью». Хочешь принять участие?» Я радостно согласился. Я тогда был настолько в себе неуверен, что оказался в восторге просто от того, что меня выбрали.

Мы думали, что на эти интервью к нам придет 90–100 человек. Но пришло 250, и 200 нам пришлось отправить домой. Помню, я иду по кампусу, ко мне подходит преподаватель и говорит: «Я мало видел настолько прекрасных вещей в студенческом театре». И в этот же самый день другой преподаватель сказал: «Мне ваша постановка показалась оскорбительной и гротескной».

Это был первый раз, когда я увидел, что могу воздействовать на людей. Люди в зале плакали, переживали то, о чем мы говорили. Если вы читали книгу, вы знаете, что в ней есть очень тяжелые места. Тот факт, что ты помогаешь людям «подключиться» к таким переживаниям, поменял мой взгляд на вещи.

Как только я начал сниматься в «Офисе», я узнал у своего менеджера, сколько у меня денег, и предложил всю сумму агенту Дэвида Фостера Уоллеса. Она сразу же отказала. А я спросил: «Можно мне приехать и поговорить с вами об этом?» Я полетел в Лос-Анджелес и поговорил с ней.

Я даже не успел это слово выговорить, как она очень громко закричала: «Нет, нет, нет!»

PLAYBOY Черт, как смело!

КРАСИНСКИ Глупо! (Смеется.) Я просто не понимал, почему нельзя попробовать. Потому что, если не я, то кто?! В общем, это было от моего незнания. С режиссурой было то же самое. Я бесконечно долго искал режиссера, а потом Рейн Уилсон сказал: «Ты сам должен это снимать». Вот я и снял.

И это было похоже на прогулку по минному полю, когда ты не в курсе, что это минное поле. Помню, мы закончили работы и оператор говорит: «Поздравляю, получилось хорошо». А я ему: «Да, было классно, легко». А он: «Было как угодно, но не легко», и показал мне все моменты, где что-то могло пойти не так. В общем, я действовал чисто на эмоциях.

rexfeatures_9452774ej

Фото: Rex/Fotodom.ru

PLAYBOY Наверное, когда вы начали встречаться со своей будущей женой, у вас были противоречивые чувства? Ведь она к этому времени уже активно снималась («Дьявол носит Prada») и получила «Золотой глобус».

КРАСИНСКИ Да, в начале нашего знакомства это было дико. Помню, она снялась для обложки Vanity Fair с Эми Адамс, Джессикой Билл и еще кем-то — молодые «восходящие звезды Голливуда», и этот выпуск лежал у меня в гостиной, когда мы только начали встречаться. Вряд ли в тот момент у нее в гостиной был выпуск журнала Boston, где на обложке был я в футболке Red Sox.

PLAYBOY Зато она видела вашу рекламу с Мэттом Кенсетом.

КРАСИНСКИ Этим я себя и утешал. Наши отношения могли стать нездоровыми от нашей несоразмерности, если бы Эмили не была такой невероятно простой. Как-то мы были у меня дома, и я говорю: «Давай начистоту. Я считаю тебя одной из лучших акт...» Я даже не успел это слово выговорить, как она очень громко закричала: «Нет, нет, нет!»

Мы не возвращались к этому разговору очень долго, и это спасло наши отношения. Мы решили жить очень уединенно, потому что мы смотрим на себя как на двух влюбленных людей, а не как на голливудских знаменитостей. Иногда от людей можно услышать: «Класс, как для Голливуда — вы уже вечность вместе!»

Для меня это странно, ведь девять лет для большинства — это нормально. Мои родители женаты... Боже, ведь в этом году будет уже 45 лет, как они женаты.

PLAYBOY А теперь переходим к вопросам о сексе — это же Playboy, вы знали, на что соглашались.

КРАСИНСКИ Я ужасно отвечаю на такие вопросы, но давайте попробуем.

Если мне неприятно, значит, это то, что надо, — ведь это покажут по NBC

PLAYBOY Вы говорили, что в школе у вас не ладилось с девочками.

КРАСИНСКИ Да, хотел бы, но не получалось. Для меня встречаться с кем-то было сопряжено с такими нервами... У меня было очень задротное представление об отношениях. Я хотел быть женатым, потому что у моих родителей был счастливый брак, и мне казалось, это так круто: иметь партнера, лучшего друга. Идея разового перепихона мне казалась намного менее привлекательной — это нервы и переживания.

PLAYBOY Когда говорят о золотом веке телевидения в 2000-х гг., сразу вспоминают «Безумцев», «Во все тяжкие», «Прослушку»...

КРАСИНСКИ «Офис».

PLAYBOY В этом и вопрос...

КРАСИНСКИ Да ладно, «Офис» не на четвертом месте? Боже!

PLAYBOY Когда люди вспоминают об этом золотом времени, всплывают названия «Клана Сопрано»...

КРАСИНСКИ Помню, когда я работал официантом в Sushisamba, на 7-й Авеню, зал был забит людьми ровно до 8:15, а потом к девяти вечера — ноль посетителей. Все спешили домой: смотреть «Клан Сопрано».

PLAYBOY Когда люди вспоминают все эти сериалы, они очень редко включают в такие списки действительно классные комедии того времени: «Офис», «Задержка в развитии», «Студия 30». Как вы думаете, комедия по-прежнему проигрывает драме?

КРАСИНСКИ Смотря какая комедия. В детстве Джим Керри и Крис Фарли были моими героями. В Нью-Йорке я постоянно ходил в камеди-клубы.

Мне казалось, что в клубе Upright Citizens Brigade выступали гении. В тот период на меня более всего повлиял Конан О’Брайен. От него крышу сносило. Поэтому я пошел туда стажером и многому научился. Эми Полер была статисткой на шоу Conan, когда требовался кто-то на роль его младшей сестры. Еще Мэтт Уолш и многие другие.

Это же мое лицо на двухдюймовом экране. Что вообще происходит?

Я тогда был помешан на комедии. Помню, когда вышла «Задержка в развитии», я подумал: «Поверить не могу, что такое показали по национальному телевидению». Мне казалось, что лучшего я в жизни не видел. Они вспоминали шутки, которые были шесть серий назад и, если зритель их не понимал, не парились. Для меня это было очень дерзко. А потом вышел оригинальный британский «Офис». Мне дали коробку с DVD и сказали обязательно все посмотреть. Помню, я подумал: «Что? Всего 13 серий? Наверное, там что-то необычное».

То, что «Клан Сопрано» сделал в жанре сериала, проложив дорогу для «Прослушки» и «Безумцев», уже было в комедии. Когда мы снимали «Офис», я знал, что мы рвем шаблон. Читая сценарий к первой серии, я чувствовал дискомфорт и думал: «Если мне неприятно, значит, это то, что надо, — ведь это покажут по NBC». Я был уверен, что мы не успеем много снять и нас закроют. Мы всем обязаны нашим фанатам.

Тогда только зашел iTunes, и люди должны были платить за серию $1,99, хотя они бы могли по четвергам смотреть сериал бесплатно. Наверное, поэтому NBC подумали: «Ладно уж», и не дали нас закрыть. Нас спасли наши фанаты. Помню, иду я как-то по Нью-Йорку, ко мне подходит парень и говорит: «Чувак, ты у меня на iPod», а я ему: «Во-первых, что такое iPod?» А во-вторых, я был потрясен: «Это же мое лицо на двухдюймовом экране. Что вообще происходит?» Необычные ощущения, конечно.

20130113_zaf_z03_111

Роман с голливудской актрисой Эмили Блант начался в ноябре 2008 года. Сейчас у Джона и Эмили подрастают уже две дочери — Хэйзел Грейс и Вайолет. Фото Zumapress.сom/Russian Look

PLAYBOY Вопрос, тоже относящийся к выходу из своей зоны комфорта: что было самое страшное в работе со своей женой?

КРАСИНСКИ Самое страшное для меня было — это подвести ее. Меня так тронули ее слова, когда она сказала: «Нельзя, чтобы этим фильмом занимался кто-то другой. Я должна».

Это был наилучший комплимент моей карьере. Я очень уважаю ее, ее работы, ее вкус. Звучит как обычный бред, который несут актеры, но это правда. Помню, когда она получила сценарий «Рыбы моей мечты» (в оригинале «Ловля лосося в Йемене» — прим. пер.), она сказала, что он ей очень понравился.

Я ответил что-то типа: «Ловля лосося в Йемене? Что за дикое название?» Она говорит: «Сценарий очень необычный. Реально крутой». Я говорю: «Убеди меня». А она: «Ну, он о парне, который пытается начать рыбачить в Йемене, потому что это очень медитативно».

Я такой: «Не-а, не убедила». В общем, она четко понимала, с чем она хотела работать. Для меня это был пример силы, убеждения, вкуса — всего того, чего у меня, несомненно, не было.

Я больше всего люблю, когда в статьях или в твиттере люди обо мне пишут: «Кажется, он и правда отличный парень»

Моя философия тогда была сниматься во всем подряд, просто чтобы быть на виду, чтобы хоть какая-то работа была. Мне ужасно повезло, что среди моих первых фильмов были «Любовь вне правил» и «В пути». Я работал с прекрасными режиссерами и с прекрасным материалом, но все равно соглашался на все, что давали.

Эмили всегда была более выверенной, более конкретной, более уверенной. Помню, я ей как-то об этом сказал, а она даже не поняла, что я имею в виду: «В смысле? Просто сценарий отличный». Я попытался объяснить: «Сложно устоять, когда твой агент говорит: «Сценарий огонь, надо брать». Она говорит: «Мне все равно, «огонь» или не «огонь». Я делаю то, что мне нравится».

Поэтому, работая с ней над «Тихим местом», я очень не хотел облажаться. Я был сконцентрирован и старался, чтобы фильм для нее был таким же хорошим (если не лучше), как и для меня.

33569_022tha

Кадр из фильма «Тихое место»

PLAYBOY Но посмотрите на ситуацию с ее точки зрения. Вот парень, который является соавтором сценария с Мэттом Деймоном, получившим «Оскар» за сценарную работу; который снимался в главной роли в одном из самых популярных сериалов всех времен; чьи два фильма были показаны на кинофестивале «Сандэнс». С кем бы ей еще хотеть работать?

КРАСИНСКИ Да ей же крупно повезло! Именно так я теперь и буду думать. Серьезно, может, вы перегибаете со скромностью?

PLAYBOY Эмили из Лондона, а я из Бостона, но у нас очень похожий бэкграунд. Эмили говорит, что в Лондоне есть «синдром высокого мака». Это когда общество признает и поддерживает всех ровно до тех пор, пока кто-то не выделяется. Если мак вырастает слишком высоким, его обрезают, чтобы все были на одном уровне.

В Бостоне точно так же: тебя все поддерживают, но никто не хочет слышать, что ты лучший. Если бы Том Брэди расхваливал себя: «Я самый великий», ему бы сказали: «Брэди, проваливай отсюда!» Вот честно, может, это будет звучать самодовольно, — я больше всего люблю, когда в статьях или в твиттере люди обо мне пишут: «Кажется, он и правда отличный парень». Возможно, я это перенял от родителей: просто будь хорошим человеком.

Для меня это такой же ценный комплимент, как и когда люди говорят: «Супер, ты очень хорошо сыграл!» В наше время быть просто хорошим человеком — это все, к чему надо стремиться, потому что только так можно чего-то достичь.