ЭКО ДИВО

23.04.2007

Добраться до Умберто Эко в его загородном доме, что в горах Монте-Чериньоне, весьма непросто. «Примерно 45 минут на машине от аэродрома Римини», – сообщил он по электронной почте. В итоге дорога занимает чуть ли не два часа, потому что населенные пункты все мельчают, а указатели сообщают лишь название ближайшей деревни, притом не обозначенной на карте. Утешает только одно: наш фотограф-флорентиец тоже время от времени теряет ориентацию. «Мой дом вы увидите сразу, – уверял писатель в электронном письме, – он стоит на горе и слегка похож на Алькатрас». Лишнее подтверждение специфичности его восприятия. Большая симпатичная усадьба среди пастбищ и ухабистых проселков ничем не напоминает тюрьму, скорее она похожа на этакий романтический мозговой центр.
А вот и сам хозяин, стоит на крыльце, в ярко-красном пуловере, покусывает сигарку. Курить он давно бросил. «Покусывание достаточно стимулирует мозг, и это хорошо, однако не создает окрыляющих эмоций, и это плохо». Он смеется, по многочисленным лестницам и коридорам ведет нас в свой кабинет. Именно здесь укрывается 75-летний автор, когда читает или пишет. В кабинете стоит огромная скульптура из реквизита «Имени розы». «Только это и осталось, все прочее народ растащил сразу по окончании съемок».
Роман «Имя розы» – о монахе-францисканце, который раскрывает случившееся в монастыре убийство, а заодно и литературную тайну, спрятанную в катакомбах библиотеки, – принес Эко-писателю мировую славу и был экранизирован, с Шоном Коннери в главной роли. Последующие романы, в частности «Маятник Фуко» и «Баудолино», также попали в списки бестселлеров. Но этот итальянец отнюдь не только и не столько романист: в 1950-е он занимался тележурналистикой, философией и научным исследованием СМИ, с 1971 года – профессор семиотики Болонского университета, а попутно все эти годы – политический комментатор, публикующий свои ироничные статьи в итальянских и международных газетах и с присущей ему сатирической резкостью участвующий в дебатах нашего времени.
В новом сборнике эссе «По-рачьи вперед» (он выйдет в начале марта в издательстве «Ханзер ферлаг») Эко ставит вопрос, актуальный не только для Италии: не разрушает ли популизм СМИ демократию? Главный его тезис: в третьем тысячелетии развитие идет не вперед, а вспять – за холодной войной последовали войны горячие (данный термин, по происхождению английский, означает агрессивные войны, такие как в Афганистане и Ираке). Вновь, в самом прямом смысле, разгорелся, казалось бы, давно преодоленный конфликт между христианством и исламом. И снова и снова Эко пишет о последствиях, какие имеют для Италии годы правления Берлускони. Спустя девять месяцев после поражения миланского медиамагната на выборах эта тема отнюдь не утратила актуальности – в среду, после провала на голосовании, его преемник Романо Проди объявил о своей отставке. В ноябре прошлого года, принимая у себя редактора Мартина Шольца, Эко много говорил о хитросплетениях итальянской внутренней политики. Однако четко выяснить его позицию касательно фактического правительственного кризиса не удалось. «Когда случаются кризисы и катастрофы, телефон у меня звонит круглые сутки, – сказал он Шольцу в одном из предшествующих интервью, – зачастую я даже перестаю отвечать на звонки, выжидаю несколько дней. Мне ведь и самому надо сперва во всем разобраться».

PLAYBOY Синьор Эко, вы как-то писали, что кровать – лучшее место для чтения. Вы не слишком быстро засыпаете?

ЭКО В ванной я читаю лишь вполне определенные книги, которые допускают чтение урывками. Прочитываешь одну страницу, а назавтра без труда принимаешься за следующую. К примеру, в туалетной комнате я вполне могу читать Библию. Но не роман.

PLAYBOY Простите, возникло недоразумение. Я имел в виду «bedroom», спальню, а не «bathroom», ванную.

ЭКО Ах вот как. Я ослышался. Дело в том, что я очень много читаю в туалетной комнате. И, выбирая книгу, думаю прежде всего о том, что она должна быть важной и займет меня на несколько дней. Правда, мои друзья-писатели, приехав в гости и обнаружив свои книги в ванной, обычно испытывают досаду. Приходится объяснять, что это привилегия, а не критика.

PLAYBOY Но вы читаете и в постели?

ЭКО Да. Главным образом романы, не эссеистику. Эссеистику я непременно читаю за письменным столом, попутно делая пометки. В постели я расслабляюсь. Поэтому, даже читая увлекательные романы, быстро засыпаю. Зато над скучной книгой засыпаю очень плохо. А вот с легким чтивом – максимум на четвертой странице.

PLAYBOY У большинства людей, как правило, обстоит наоборот, верно?

ЭКО Не знаю. Увлекательные, захватывающие романы способствуют расслаблению. Тебе хорошо, и ты быстро засыпаешь. Обычно я привожу сюда, в загородный дом, много романов. Иной раз читаю ночью четыре, а то и пять часов, в основном исторические романы. В моем возрасте требуется уже не так много сна. Я настолько привык читать в постели, что совершенно не могу читать романы за столом. Если хочу почитать после обеда, то ложусь в постель. Но, конечно, всему есть предел: «Поминки по Финнегану» Джойса я бы в постели читать не смог.

PLAYBOY Выходит, говоря, что книга вызывает у вас зевоту, вы отзываетесь о ней с похвалой?

ЭКОИменно так. Но вообще важно для всякой ситуации выбирать подходящую книгу. К примеру, если еду куда-нибудь на поезде, в спальном вагоне, я всегда беру с собой массу комиксов. Десяток страниц – и сплю как сурок.

PLAYBOY И что же это за комиксы? Классика Карла Баркса про утенка Дагоберта?

ЭКО Нет-нет, это слишком уж интеллектуально. Мне нужна настоящая история с продолжениями, развлекательная, авантюрная. Есть такой парагвайский автор комиксов, по имени Робин Вуд, совершенно замечательный.

PLAYBOY Никогда не слыхал.

ЭКО Ничего удивительного. Насколько мне известно, его истории переводятся только на итальянский; ни французских, ни английских, ни немецких переводов нет. Зачастую Вуд рассказывает одновременно десяток разных историй, фантазия у него просто невероятная. На родине ему поставили памятник как величайшему парагвайскому художнику, хотя он еще живет и здравствует.

PLAYBOY С недавних пор в США появились руководства для учителей, где рассказывается, как посредством комиксовых персонажей Джима Смита вновь заинтересовать отвыкших от книг школьников компьютерного поколения литературной классикой вроде «Моби Дика». Прежнее бульварное чтиво становится теперь мостом к высокой культуре.

ЭКО Любопытно. Хотя я весьма скептически отношусь к мрачным прогнозам, твердящим, что наши дети ничего не читают. Во всяком случае никогда раньше, по-моему, не было таких огромных книжных магазинов. Поистине небоскребы, полные книг. И когда бы я туда ни заходил, я всегда вижу множество людей, в том числе и молодых. Разумеется, это лишь малая толика от шести миллиардов человек, населяющих нашу планету. Но я уверен, количество читателей ныне гораздо больше, чем пятьдесят лет назад. Эти гигантские книжные магазины имеют колоссальный оборот. Значит, кто-то покупает все эти книги. И пусть даже среди них много кулинарных пособий, но наверняка есть и Гете, и Шекспир.

PLAYBOY Синьор Эко, в вашей новой книге «По-рачьи вперед», сборнике политических эссе, не чувствуется интеллигентной легкости, свойственной прежним антологиям. Вы мечете громы и молнии по поводу возврата к горячим, агрессивным, войнам, как в Ираке и в Афганистане, по поводу последствий эры Берлускони для Италии и по поводу разгорающегося конфликта меж христианством и исламом. Мир поверг вас в полное отчаяние?

ЭКО Верно, в прежних сборниках эссеистики к серьезному и трудному примешивалось значительно больше легкого. Однако надо помнить, что оригинальное итальянское издание вышло еще в феврале 2006 года, за два месяца до парламентских выборов в Италии, в результате которых пост премьера занял Романо Проди. Признаюсь: я составлял этот сборник, руководствуясь исключительно соображениями предвыборной борьбы. Необходимо было воспрепятствовать избранию Берлускони на следующий срок. Эта книга была моим оружием. Если б не выборы, я бы не включил в сборник сплошь статьи большой политической важности. Я думал, книга будет актуальна месяца три, а после выборов интерес к ней пропадет. Очевидно, я заблуждался. Ведь права на издание проданы во многие другие страны – но за это я не в ответе.

PLAYBOY Слишком уж вы скромничаете. Интерес, видимо, обусловлен тем, что вы обрушиваете свой гнев не только на Берлускони.

ЭКО Это верно, в сущности, я занимаюсь новыми горячими войнами, всемирным терроризмом. Однако многие зарубежные издатели заинтересовались книгой прежде всего из-за Берлускони. Почему? Потому что Берлускони – явление не только итальянское. Это тип могущественного, влиятельного медиамагната, который сумел взять под контроль политическую жизнь. Такое может повториться и в других странах – в Германии, в Англии, во Франции. Когда иностранные журналисты спрашивали меня о Берлускони, я всегда говорил: «Он так интересует вас не потому, что вы тревожитесь об Италии, а потому, что вы боитесь, как бы то же самое не произошло у вас». Руперт Мердок, например, вполне мог бы подобным же образом прийти к власти. И дело еще не кончено. С провалом Берлускони на выборах сама проблема не разрешилась.

PLAYBOY Вы собирались эмигрировать, если Берлускони снова победит. Вы говорили об этом всерьез?

ЭКО Газеты тогда подняли вокруг этого изрядный шум. Встречаясь перед выборами с группой людей, близких к левым кругам, я сказал: «Эти выборы – решающий момент для Италии. Лично для меня они столь решающего значения не имеют, в мои годы я мог бы жить и в другой стране, а вот вам придется жить в Италии». Именно так я и сказал. На следующий день газеты кричали: «Если Берлускони победит, Эко эмигрирует!» В известном смысле тут ничего не поделаешь.

PLAYBOY Берлускони, пожалуй, чуть что не способен вновь мобилизовать поддержку всех итальянцев, центристско-левая коалиция Проди имеет массу проблем ввиду своего весьма незначительного большинства. Вас тревожит расколотость Италии?

ЭКО Для меня сейчас самая большая проблема во всяком случае не Берлускони, а те пятьдесят процентов итальянцев, которые голосовали за него. Вот что действительно вызывает тревогу. Ведь эти пятьдесят процентов верят в то, что внушил им Берлускони. В заявления типа «Поскольку я сам сумел разбогатеть, я способен обогатить и вас». Но это же полный нонсенс. Вот что вызывает тревогу и вполне может подтолкнуть к мысли, не стоит ли перебраться в другую страну. Хотя не исключено, что и там – во Франции или в США – столкнешься с той же проблемой.

PLAYBOY У вас репутация мастера тонкой иронии. Ныне, во времена конфликта между христианством и исламом, часто именуемого коллизией культур, вам труднее смотреть на мир с позиций сатирика?

ЭКО Непростой вопрос. Мы живем в эпоху, когда впору онеметь из опасения обидеть кого-нибудь своими высказываниями или писаниями либо восстановить против себя. В результате возникает этакая тишина, которая, словно бетонная плита, придавливает ту или иную культуру. И это трагично, поскольку лишь усугубляет непонимание, уже существующее между исламским миром и Западом.

PLAYBOY Сатира более не доставляет вам удовольствия?

ЭКО Я бы не сказал. Меня самого все это не слишком задевает, я привык облекать сатиру в завуалированную форму. Жертва подчас даже не замечает, что стала объектом моей насмешки. И это меня по-прежнему забавляет. Огорчают же меня не столько ограниченные возможности сатиры, сколько упущенные шансы в сфере экологии, последствия которых мы наблюдаем сейчас по всему миру. Я уже шесть лет как стал дедом, и меня всерьез тревожит будущее моей планеты и моего внука. Уже не раз я воображал себе такую картину: однажды утром проснусь здесь, в доме на горе, и увижу, что море подступило к ее подножию и у меня появился собственный пляж. Прискорбно, что подобное развитие повлечет за собой гибель миллионов людей.

PLAYBOY Но вернемся к сатире. Всемирный скандал по поводу карикатур на пророка Мухаммеда пока не улегся. Недавно в Германии вспыхнули протесты мусульман, которые усмотрели оскорбление для себя в картонных карнавальных фигурах. Многие ваши коллеги признаются, что ввиду подобной обидчивости и связанной с ней потенциальной угрозы прибегают к самоцензуре. Вам понятен этот страх?

ЭКО Мне бы хотелось проанализировать это поглубже и с более дальней перспективы. Вы позволите?

PLAYBOY Пожалуйста.

ЭКО Когда лет двадцать-тридцать назад политкорректность стала приобретать широкий размах, долгое время невозможно было даже пошутить насчет этнических групп. Поэтому ныне комики вроде Ленни Брюса, который не стеснялся в выражениях и относился ко всему и вся без всякого уважения, просто немыслимы. Такого рода сатира переживает тяжкие дни.

PLAYBOY Вы об этом сожалеете?

ЭКО Да. Ощущаю это как утрату. Разумеется, всему есть пределы. Например, нужно с уважением относиться к людям, чьи возможности по-настоящему ограниченны, над ними насмехаться непозволительно. Но если мне, к примеру, вдруг запретят рассказывать анекдоты про шотландцев? Пространство, где могут раскрыться свободы комического, в последние годы постоянно сокращается. Поскольку же людям необходима толика возбуждения и побуждения, компоненты, некогда составлявшие сатиру, ныне обернулись компонентами ужастика, дешевой и жестокой развлекательности. В фильмах людей убивают массами, трещат головы, брызжет кровь – все эти извращения представляются мне своего рода заместительными действиями. Оттого что комические нападки невозможны, в фильмах и телепередачах как раз и возникает такой субститут. Там показывается, как на людей нападают по-настоящему. Разряжая свою агрессивную энергию в форме сатиры, человек совершает как бы пассивное насилие. Если это невозможно, разрядка осуществляется по-иному – как, скажем, на футбольных стадионах или в определенных фильмах, которые по причине грубого насилия еще тридцать лет назад считались бы совершенно неприемлемыми. В ту пору никто бы не стал их смотреть.

PLAYBOY Однажды вы говорили, что мы накрепко застряли между исламским фундаментализмом, с одной стороны, и политкорректностью, с другой.

ЭКО Я дал описание ситуации, но не приравнивал одно к другому. Ныне нас беспокоят прежде всего исламские фундаменталисты, ибо они подготовили ряд терактов и, вероятно, планируют новые. С другой стороны, есть и «новорожденные» христиане вроде Джорджа Буша в США, тоже воплощающие своего рода фундаментализм. Кампании против дарвинистов в США – страшный и яркий тому пример. С одним важным отличием от исламизма: если ты американский дарвинист, тебя за это не убьют.

PLAYBOY В шестидесятые годы, когда преподавали в Нью-Йорке, вы включили в лекционный курс по философии шутку насчет Аллаха, чем вызвали возмущение одного из студентов-арабов…

ЭКО …а на следующий день я пошутил насчет католической церкви, и студент-араб посмеялся над моей шуткой.

PLAYBOY Сегодня вы бы позволили себе такой пассаж?

ЭКО Сегодня результат был бы куда страшнее. Тогда юноша-араб лишь очень вежливо сказал мне, что шутка по адресу Аллаха неприятно его задела. Когда же на другой день я повторил эксперимент и спросил его, почему он не может допустить насмешки над своими религиозными чувствами, но вполне способен посмеяться над другими религиями, он задумался. И в итоге согласился, что терпимость должна распространяться в обоих направлениях. Если я повторю свой эксперимент сегодня, мне придется принять в расчет самые агрессивные реакции: ректор университета призовет меня к ответу, и уж не знаю, чем все кончится.

PLAYBOY Стало быть, вы бы не повторили такой эксперимент?

ЭКО Сегодня я бы, безусловно, был осторожнее. Ведь и тогда я не то чтобы сам иронизировал, я зачитал фрагмент текста, где один из персонажей высказывается насчет Аллаха. То бишь поступил примерно так же, как папа в своей недавней спорной речи в Регенсбурге.

PLAYBOY Вы боитесь?

ЭКО Я стал осторожнее и, в общем, да, боюсь, что мы идем навстречу временам некой новой инквизиции.

PLAYBOY Во всех дебатах о конфликте христианства и ислама неизменно требуют не смешивать исламистов и ислам. Не становится ли именно это все труднее?

ЭКО Ситуация действительно усложняется. Возьмите дебаты о чадре. Недавно в Италии вышла книга об исламе, написанная итальянским мусульманином, так вот он утверждает, что в Коране нет ни слова о том, что женщины обязаны носить чадру. Кроме того, одна из исламских общин разместила в интернете изумительно красивое издание Корана, где в двадцать четвертой суре женщинам предписывается лишь закрывать грудь. Мне самому удалось отыскать один-единственный текст, где сказано, что женщины-мусульманки должны закрывать лицо покрывалом, – и это текст христианский. Тем не менее хватает исламистов, требующих, чтобы женщины закрывали лицо, ибо так якобы предписывает Коран. Самая большая проблема заключается в том, что исламский фундаментализм ведет политическую деятельность и использует ислам в собственных целях. И многие неумеющие читать верят его декларациям. На фоне противостояния США и арабского мира. Чем оно закончится? Кто знает.

PLAYBOY В нашем последнем интервью в 2001 году года, за несколько дней до атак террористов на Центр международной торговли, вы предостерегали: «Если мы сейчас начнем крестовый поход против мусульман, то ввергнем мир в перманентную войну».

ЭКО Я вообще не перестаю удивляться, до какой степени глупо было обращаться к этому образу. Ведь христиане проиграли крестовые походы. И стало быть, используя этот образ, говоришь о поражении, а не о победе. Но люди сейчас до того невежественны в истории, что вовсе этого не замечают.

PLAYBOY Сейчас многие критикуют идею мультикультурного общества. Вы тоже?

ЭКО Через тридцать лет Европа станет цветным континентом. Я совершенно уверен. Но до тех пор произойдут жуткие вещи. Нам придется заплатить за это кровью, страданиями и противоречиями.

PLAYBOY Звучит довольно пессимистично.

ЭКО Так оно и есть. Причем я-то могу надеяться, что умру прежде, чем станет совсем худо. А вот вам достанется на всю катушку.

PLAYBOY Синьор Эко, в своей новой книге вы сетуете и на популизм СМИ, на то, что эрзац-религия, то бишь телевидение, выхолащивает, опошливает мышление. При том что вы сами в свое время работали для телевидения. Вы отступились от веры?

ЭКО Если вам так угодно. Все, что мы видим на экране, относится не к нашему миру, а к какому-то другому. И по примеру Алисы хочется шагнуть в Зазеркалье и оказаться в этой Стране чудес.

PLAYBOY А вы разве не с удовольствием бываете в Стране чудес?

ЭКО Нет. Обычно я не бываю на телевизионных ток-шоу, тем более на родине. Временами меня можно увидеть на экране, когда передают информацию о каком-нибудь конгрессе, в котором я участвовал. Ну и в газетах мои фотографии, понятно, появляются. Но я известен куда меньше, чем актеры и певцы. Впрочем, когда еду в поезде, захожу в бар или иное публичное место, все чаще случается, что на меня показывают пальцем и кричат: «Глядите, Умберто Эко!» Мне мама с младых ногтей внушала, что показывать на людей пальцем нельзя.

PLAYBOY Вот видите: вы сами давно стали частью СМИ-балагана.

ЭКО По сути, я для этих людей вовсе не существую. Они видели меня по телевизору, а значит, я из того, другого мира. И можно кричать мне в лицо, точно так же, как они стали бы кричать в лицо статуе Девы Марии. В итоге они сами пытаются стать богами, попасть на телевидение. Для этого есть только две возможности. Либо ты талант – актер или певец. Либо ты бездарь, и на экран тебя допускают в роли олуха, участвующего в одном из игровых шоу.

PLAYBOY Эти идиотские передачи уже стали по всему миру частью стандартного телерепертуара, очевидно столь же неотъемлемой, как новостная информация.

ЭКО Вы сами так сказали. И кандидаты, соглашающиеся на такое, ничего особенно в этом не находят, напротив. На следующий день, когда они идут по деревне, народ показывает на них пальцем и говорит: «Смотри, ее по телевизору показывали!»

PLAYBOY Когда в пятидесятые годы Теодор Адорно сетовал, что новое СМИ, телевидение, выхолащивает мысли, вы еще возражали ему и рассказывали об огромных возможностях телевидения.

ЭКО Это не вполне так. В ту пору, в конце шестидесятых, я брал у Адорно интервью, кстати, как раз для телевидения. Я работал тогда на итальянскую телекомпанию РАИ. Адорно, в общем-то, официально считался большим врагом СМИ. Я спросил его: «Когда вы писали «Диалектику просвещения», телевидение имело еще весьма скромные масштабы. В США вы и Хоркхаймер занимались преимущественно исследованиями радио. Как вы воспринимаете телевидение сейчас, по возвращении в Германию?» И Адорно дал весьма примечательный ответ: «Тогда я выступал против всех средств массовой информации. Теперь же понимаю, что телевидение может выполнять и просветительскую функцию, содействовать укреплению демократии. Телевидение Германии способствовало тому, что я отчасти изменил свое прежнее негативное отношение». Стало быть, так сказал Адорно, а не я. Хотя я разделял его оценку. Два года назад итальянское телевидение повторно транслировало это интервью, иначе я бы не вспомнил его с такой точностью. Однако в шестидесятые годы телевидение еще не занимало в нашей будничной жизни так много места. И я еще верил, что можно делать хорошие, содержательные передачи. Показывали драмы Шекспира, а не только дурацкие шоу.

PLAYBOY При желании можно посмотреть Шекспира и сегодня, в любое время суток, на одном из ста двадцати специализированных каналов, а не по государственному каналу, разумеется.

ЭКО Решающую роль играет нелепое состязание за квоты. Оно все больше сокращает возможности выпуска хороших телепрограмм. Однако предпосылки к превращению телевидения в псевдорелигиозного идола существовали уже тогда, в пятидесятые годы. Помню, я как сотрудник РАИ получил телевизор. Наша семья единственная во всем доме владела телевизором. У нас была прислуга, помогала жене по хозяйству и образованностью не отличалась. Так вот она была уверена, что Майк Бонджорно, тогдашняя телезвезда, только на нее и смотрит. Каждый вечер.

PLAYBOY Постоянно присутствуя в СМИ, папа оказывает сходное воздействие. Молодежь обожает его как поп-звезду, хотя его отношение к гомосексуалистам и к абортам в общем-то именно для молодежи и неприемлемо.

ЭКО Тем не менее уже за несколько дней они, захватив с собой спальные мешки, съезжаются к местам его выступлений и по ночам занимаются в спальниках такими вещами, какие папа никак бы не одобрил. Полный идиотизм! Папа воспринимается опять же как телезвезда, а не как реальный человек. И здесь, в Италии, и в Германии. Имидж – вот что главное. Таким путем шел предыдущий папа, умело использовавший СМИ с выгодой для себя.

PLAYBOY Ваш коллега Дэн Браун отнюдь не присутствует в СМИ, но стал массовым феноменом благодаря своим бестселлерам – «Коду да Винчи» и прочим «кирпичам» про ватиканские заговоры. Выражаясь вульгарно, можно сказать, он написал «Имя розы» для бедных.

ЭКО Браун написал добротный развлекательный роман, который читается не без удовольствия. Он использует оккультный вздор, какой я и сам встроил в «Маятник Фуко», только делает это весьма гротескным образом. Люди, верящие, что за 11 сентября в ответе Джордж Буш, а не Аль-Каида, верят и Дэну Брауну. За всеми запутанными событиями в мире они непременно усматривают заговор, потребность у них такая. И если не знают, чем заняться в выходные, посещают места действия брауновских романов. В том числе Лувр, где, если верить Дэну Брауну, похоронены останки Марии Магдалины.

PLAYBOY Мы с вами знаем, что это не так. А другие, возможно, вовсе не испытывают потребности знать все это совершенно точно.

ЭКО Как-то раз проводили анкетирование, включавшее вопрос об авторе «Имени розы». Так вот восемнадцать процентов ответили – Умберто Эко. А сорок девять – Шон Коннери.

PLAYBOY Вы обиделись?

ЭКО Ну что вы. Коннери я на это никогда не жаловался. Я вообще встречался с ним единственный раз, на съемках «Имени розы». Мы посидели вместе, выпили виски. К сожалению, он говорил только о футболе.

PLAYBOY А вас футбол не интересует?

ЭКО Не особенно. Тем не менее я слушал, виски-то ставил он.

PLAYBOY Синьор Эко, вы уже много лет, с 1962 года, женаты на немке. У вас не случается конфликтов, когда итальянская сборная по футболу выбивает немцев из турнира?

ЭКО Во-первых, я не говорю по-немецки. Моя жена и дети – билингвы. Они всегда пеклись о немецкой родне, я же – о французских, английских и испанских контактах. Поскольку у нас масса немецких друзей, во время футбольных турниров иной раз вспыхивают споры. Помню, двадцать пять лет назад мы смотрели финал чемпионата мира, когда итальянцы одержали победу над немцами. Лето, жара. Все побережье в районе Римини забито немцами, по обыкновению приехавшими сюда на недельку-другую пожариться на солнце. В этом плане здесь ничего не изменилось.

PLAYBOY Я думал, теперь тут преобладают русские.

ЭКО Русские тут есть, но их не так много, чтобы соперничать с немцами. Так или иначе, перед тем матчем власти были весьма обеспокоены. Что будет, если победят немцы? Что случится, если победят итальянцы? Пятнадцать дней призывали к миру, взаимному уважению, пониманию. И произошло чудо: той ночью все итальянцы угощали проигравших немцев бесплатной выпивкой. У нас тогда гостила немецкая семья – школьная подруга моей жены, с одиннадцатилетним сыном. Мальчик горько оплакивал поражение. Мы взяли его с собой в деревню, и все угощали его мороженым.

PLAYBOY А как было в вашей семье?

ЭКО У нас в семье конфликтов не было, мы все болеем за Италию. Хотя нет, не всегда. В 1994-м случился довольно специфический конфликт, во время финала Италия–Бразилия. Мы с женой были тогда в Венесуэле. И смотрели матч в компании других итальянцев. После мы позвонили моей ассистентке, она тогда еще училась в университете. И она сказала: «На сей раз мы все болеем за бразильцев». Из протеста против Берлускони, который был тогда у власти. Победа в чемпионате мира еще больше усилила бы его позиции. Они этого не хотели. И я тоже не хотел.