ГИГАНТ БОЛЬШОГО ВЕСА

23.03.2009

Жерара не считали умным и талантливым. И в боксе, которым Депардье увлекся в начале шестидесятых, способности Жерара казались весьма средними. Котировки юного молчаливого (чтобы скрыть заикание) боксера, впрочем, выросли во всех барах французской глубинки, когда ему во время одного боя эффектно сломали нос. Да, еще подросток засветился на краже натовского топлива. Пока же полиция рекомендовала алкоголику-отцу сплавить мерзавца-сына в колонию, у мальчугана возникло странное для его среды желание – податься в актеры. Говорят, это случилось в тот момент, когда Жерар поехал в Париж навестить одного из своих тамошних приятелей – непутевых, но живущих в столице вполне безбедно. Тот приоткрыл Жерару окно в красивую жизнь, и гордый провинциал решил стать ее частью любой ценой.
Его поступление в актерскую школу можно назвать только нелепым. Парень с заиканием, читающий классический текст, вызывал хохот у других абитуриентов. На удивление, яркая внешность и мощная харизма одержали верх над мастерством: пока другие соискатели на место в школе покатывались в истерике при жераровском чтении Мольера и Расина, глава учреждения Жан-Лоран Коше уже мечтательно размышлял, как распорядится этим странным, но определенно дивным материалом. Пройдет совсем немного времени, и Депардье будет направлен на сеансы у логопеда. А потом в его жизни появится аристократичная и чувственная Элизабет Гиньо. Одноклассница по актерской школе.
Они поженились в апреле семидесятого, что вызвало искреннее удивление родителей Жерара: такой, как он, и девушка из хорошей семьи. Изящная парижанка, напоминающая свою тезку Лиз Херли в расцвете ее красы, и парень из народа, с широкой костью и побитым чужими кулаками лицом. Через год родился Гийом – будущий бунтовщик, озверевающий от того, что весь мир считает его лишь сыном лучшего актера Франции. «У тебя есть шанс справиться с этим, - хмыкал на это папаша, - советую поменять фамилию».
Гийом общался с родителем жестко. Снимавшийся в четырех фильмах в год, Жерар очень часто, возвращаясь домой с работы, желал лишь оказаться в одиночестве. В такие моменты он просто давал сыну и дочери, Жюли, денег – за то, чтобы отпрыски не лезли к нему с детской утомительной детской болтовней.
Как-то раз в ответ на это удивленный Депардье получил полную комнату мятых купюр и впавшего в бешенство сына, орущего «Забери свои бабки!»