ИГРАЙ, ГАРМАШ!

20.05.2010

PLAYBOY Я тут слышала ваш эфир на «Эхе Москвы»: вы, конечно, невероятный человек – у вас в голове странный сплав богемности, демшизовости и любви к творчеству Захара Приле-
пина одновременно.

ГАРМАШ К богеме я себя никогда не относил - мне это слово не нравится само по себе, что-то в нем есть попсовое, затертое. А что до остального… думаю, если б мы попытались выявить
какое-то главное зло в масштабах нашей цивилизации, то, безусловно, им оказались бы всевозможные распри на национальной почве. Если посмот реть на все это с Марса ну или еще откуда-нибудь с летающей тарелки, будет ужасно
комическим и кошмарным одновременно то, что вот мы сейчас летаем в космос, достигли невероятных высот в областях культуры и науки и тем не менее все равно продолжаем убивать
друг друга из-за национальных, политических и прочих разногласий. Поэтому я и был восхищен романом Захара Прилепина «Санькя». Однажды Толстой сказал, что персонаж порой бывает
умнее автора. И это в литературе считается хорошим признаком. Так вот в «Санькя» Захар Прилепин, убежденный нацбол, талантом побеждает свои убеждения. И это потрясающе!

PLAYBOY Вам, наверное, и «Россия 88» тогда должна была понравиться?

ГАРМАШ А вы знаете, я ее не видел, она ж вовремя не вышла. Я много о ней слышал и непременно посмотрю, как только получится.

PLAYBOY А как вам вообще наша новая киноволна? Валерия Гай-Германика, например.

ГАРМАШ Мне сложно об этом рассуждать. Я видел пятнадцать минут сериала «Школа» и переключил канал – меня не зацепило. Там был эпизод, когда
девушка молодая приходит на свидание, на скамейке ее ждет парень, который начинает грубо с ней разговаривать, дергает ее… Я не говорю, что надо школьникам показывать сказки,
но чувства добрые тоже ведь надо пробуждать! То, что дети курят, разговаривают на сленге и пьют пиво, и так ясно из новостей и документального кино. А «Все умрут, а я останусь» я так и не посмотрел. Видел отрывки. Про Германику могу сказать только, что она –
режиссер, обладающий профессией, но, вы знаете, сейчас среди молодежи есть четкое отклонение в конъюнктуру. Конъюнктура – она ведь разная бывает. В советские времена она была политическая, а сейчас несет в себе вектор
того, что, мол, этой работой должен непременно заинтересоваться Запад.

PLAYBOY Вы имеете в виду, что режиссеры очень хотят на крупные фестивали попасть?

ГАРМАШ Не только! Я когда-то снимался в германской картине, и у нас часть съемок происходила в Москве. По сценарию в одном из эпизодов надо было снимать проституток.
Они привезли массовку, одели в рваные сетчатые чулки, раскрасили чудовищно. И я говорю немцам: вы выйдите на Тверскую и посмотрите,
какие у нас проститутки! У вас в Германии таких близко нет! К тому же они у нас самые дорогие в мире. Или еще – там была сцена, где мне становилось плохо. Я заходил в туалет и меня рвало в раковину. Так они для этого выискали самый зачуханный, грязный, оплеванный туалет, и убедить их в том, что у нас бывают и приличные, было невозможно. Такой же пример –
проблемная часть нашего общества – милицейская система. Вы никогда не добьетесь улучшения жизни в этом вопросе, если будете показывать
милиционеров как животных! Так никто в целом мире не делает! Вот в этом я и ощущаю современную киношную конъюнктуру.