Профессор Сокал: постмодернист и ученый, одурачивший научное сообщество

15.12.2016

Ты посвятил жизнь алгебраической теории графов, носишь самые уродливые очки из всех возможных, твои бицепсы толщиной с нитку, а количество женщин впечатлит разве что школьника? 

Ничего страшного, ты все равно достоин материала в Playboy, если умеешь троллить снобов столь же изящно, как это делал профессор Алан Джин Сокал.

Профессор Сокал

Иллюстрация Маша Шишова, Playboy

В1969 году Playboy опубликовал программную статью Лесли Фидлера «Пересекайте границу, засыпайте рвы» — и тем самым, как потом запишут в мировой истории, провозгласил смерть модерна и начало эпохи постмодернизма. О том, что это такое, написаны тонны умных, не всегда понятных книг.

Но если вкратце, то постмодернизм — это отказ от всех классических форм либо откровенный стеб над ними, неприятие стандартных способов подачи информации, признание массовой культуры, придание особого значения неодушевленному, открытое поле для внутренней философии и общее восприятие мира как хаоса, от которого можно ожидать чего угодно и когда угодно. Впрочем, все это не очень важно в контексте истории Алана Сокала. Важно лишь то, что, как только постмодернизм родился в муках на рубеже 1960-70-х из-под перьев эстетствующих философствующих хипстеров, Алан Сокал возненавидел его всеми фибрами души. И отомстил, выставив на посмешище как сам постмодернизм, так и его высоколобых адептов.

Алан Сокал возненавидел постмодернизм всеми фибрами души и отомстил, выставив на посмешище как сам постмодернизм, так и его высоколобых адептов

Профессор Нью-Йоркского университета Алан Дэвид Сокал родился 24 января 1955 года в семье американского радиоинженера по имени Натан. О несклонности мальчика к постмодернизму — да и, шире, вообще к бунту против старого — говорит тот факт, что лучшие свои годы он провел в обществе отца, просиживая с ним за научными разработками столько, сколько его нормальные сверстники просиживали с девушками в барах, клубах и драйвинах. Зато уже к 20 годам юный Алан, в соавторстве с папой, разродился эпохальным трудом на тему усилителей мощности сверхвысокочастотного диапазона класса Е. Исследование громыхнуло в научном сообществе и вообще оставило царапину на земном шарике: класс Е, чем бы он ни был, прижился, став мейнстримом своего времени, а ту самую статью Сокалов 1975 года по сей день не считается моветоном цитировать.

Получив столь мощный импульс на старте научной карьеры, Сокал наконец отпочковался от отца и пустился в свободное плавание по океану математики и статистической физики. Здесь начинается самая таинственная часть нашего повествования, потому что все перипетии этого плавания описываются исключительно терминами вроде «комбинаторика», «квантовая теория поля», «цепи Маркова» и прочие «морфогенетические поля», а «пертурбативная неренормализуемость» — одна из самых понятных характеристик объектов исследований. В этом прекрасном в своей самодостаточности соку наш герой варился последующие 20 лет, соприкасаясь с внешним миром по касательной и не заявляя о себе с громкостью, превышающей громкость докладчика на закрытом узкоспециализированном семинаре. Так продолжалось до 1996 года — когда скромный ученый Сокал вдруг стал мировым ньюсмейкером, разыграв и высмеяв журнал Social Text.

Представьте, что собрались вместе Валерий Гергиев Сергей Мазаев и Юрий Лоза, учредили элитарный журнал о музыке и унижают в нем каждого, кто не умеет играть музыкальный размер 11/8 в синкопированном ритме

Здесь стоит сначала немного рассказать о журнале Social Text. Представьте, что собрались вместе Валерий Гергиев Сергей Мазаев и Юрий Лоза, учредили элитарный журнал о музыке и унижают в нем каждого, кто не умеет играть музыкальный размер 11/8 в синкопированном ритме. Журнал Social Text был в середине 1990-х примерно тем же, только в культурологии и общественной философии. Такие несложные в общем вещи, как феминизм, неолиберализм, постколониализм, гомосексуализм, марксизм и, само собой, постмодернизм обсуждались на его страницах в крайне заумных терминах и с точки зрения едва ли не метафизической.

На самом деле не бог весть какое преступление, мир знавал и большее зло. Но так уж вышло, что мистер Сокал выбрал своей мишенью именно Social Text. Согласно его собственной версии, красной тряпкой для него стало то самое слово «постмодернизм» в перечне интересов издания. Существует, кстати, и другая версия — но о ней позже.

Проще говоря, если называть вещи своими именами: в статье Сокала утверждалось, что законы математики и физики не должны работать, пока их не одобрят женщины, педерасты, негры с китайцами и активисты Greenpeace

Как бы то ни было, в конце 1994 года в редакцию пришла подписанная Сокалом статья под названием «Преступая границы: К вопросу о трансформативной герменевтике квантовой гравитации». В ней автор переносил мудреные законы точных наук на общественную сферу и утверждал, к примеру, что теория хаоса, квантовых переходов и квантовой же гравитации резонирует с требованиями феминисток; что дифференциальная топология (один из разделов высшей математики, изучающий гладкие многообразия) применима к учению Фрейда, кинокритике и психоанализу СПИДа; что постмодернистская наука вообще должна быть независимой от понятия объективной истины (то есть, другими словами, придуманной), — и все в том же духе.

Под конец статьи Сокал и вовсе высказал «мысль десятилетия»: «Преподавание науки и математики должно быть очищено от авторитарных и элитарных акцентов, а содержание относящихся к этим наукам тем должно быть обогащено за счет введения данных, полученных благодаря различным видам критики — феминистской, гомосексуалистской, мультикультурной и экологической». Проще говоря, если называть вещи своими именами: в статье Сокала утверждалось, что законы математики и физики не должны работать, пока их не одобрят женщины, педерасты, негры с китайцами и активисты Greenpeace.

По логике, дойдя до этого места, редакции посмеяться бы утонченному юмору автора, покрутить пальцем у виска, да и забыть. Можно не понимать заумных терминов герменевтики. Можно стесняться этого непонимания и не подавать виду. Но есть границы, за которыми дичь становится настолько очевидной, что даже слова вроде «квантовая гравитация», «глюон» и «кварк» перестают играть роль маскировки.

В этом ряду фейков «мистификация Алана Сокала» не то что не затерялась, а даже стоит особняком: слишком уж громким был эффект, растекшийся по мировому научному сообществу

Но нет, ничего подобного не произошло. Это ведь была постмодернистская редакция. И если кому-то в ней статья и показалась абсурдным словоблудием, этот человек никогда не признался бы коллегам в своей интеллектуальной немощи. Поэтому редакция, для виду покатав статью по «экспертам», хором выдохнула восторженное «вау». И через год с небольшим, не избегнув даже снобистской помпы («не каждый день такое светило нам пишет»), опубликовала ее в одном из номеров.

Конечно, история знает и более жестокие примеры унижения высоколобых глупцов. В 1964 году на выставке авангардистов в Гетеборге показали полотна кисти шимпанзе из местного зоопарка, приписав авторство вымышленному художнику Пьеру Брассо, — и толпы снобов с умным видом восторгались полету мысли и технике тривиальной обезьяны. А наш родной российский ВАК помнит позор похлеще диссертации Владимира Мединского — когда в 2008 году его дочерний «Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов» опубликовал бессмысленную статью «Корчеватель: алгоритм типичной унификации точек доступа и избыточности», заявленным автором которой был несуществующий ученый Михаил Жуков, а реальным — робот-копипейстер. Тем не менее, в этом ряду фейков «мистификация Алана Сокала» не то что не затерялась, а даже стоит особняком.

Слишком уж громким был эффект, растекшийся по мировому научному сообществу. Оказалось, что постмодернизм достал в мире не одного только Сокала. И очень многие тогда не преминули пнуть пусть не мертвых, но изрядно опроставшихся постмодернистских львов. В стороне не остался даже академик Сергей Петрович Капица — тот самый, телезвезда позднего СССР, шоумен культового шоу «Очевидное — невероятное». Вот что Капица написал в предисловии к российскому изданию книги Сокала (в соавторстве с Жаком Брикмоном) «Интеллектуальные уловки» — и кто скажет, что в этих словах нет злорадства, пусть первым бросит в нас камень: «Появление [этой статьи] поставило под сомнение всю состоятельность основных авторов, претендующих на создание современной постмодернистской философии.

По существу, тем, как статья Сокала была воспринята рецензентами и редакцией ведущего журнала, заявляющего себя как арена для подобных фундаментальных исследований, уже на практике была продемонстрирована их несостоятельность».

Шутка Сокала встряхнула сообщество. Многие поняли, как иллюзорен и хрупок мир высокой журналистики

А что же рупор постмодернизма, высокоинтеллектуальный ежемесячник Social Text? После того как Сокал опубликовал историю его розыгрыша в другом издании, Lingua Franca, и лично признал на весь мир, что впарил недалеким редакторам пародию, последним было чертовски непросто сохранить лицо. Они, конечно, выпустили релиз, где неуклюже попытались обвинить Сокала в отсутствии этики, а также в том, что теперь, якобы, многие ученые, реально желающие писать для ненаучных изданий, благодаря его шутке станут объектами незаслуженных подозрений. А ближе к четвертому абзацу столь же неуклюже признали: «Да, мы не каждый день получаем трактаты от ученых такого ранга, мы не знали, над чем обычно работает автор, и искренне полагали, что его эссе — попытка профессионального физика нащупать точки соприкосновения с постмодернистской философией...» и все в таком духе. Однако выглядело это застенчивое блеянье еще более жалко, нежели сам развод.

Впрочем, воздадим журналу должное: с бурей он справился, благополучно пережил публичную порку и до сих пор исправно служит рупором поистаскавшегося уже постмодернизма.

Для прессы же в целом афера Сокала, безусловно, пошла на пользу. Шутка Алана Дэвида встряхнула сообщество.

Многие поняли, как иллюзорен и хрупок мирок высокой журналистики, коль скоро любой яйцеголовый со смешным подбородком и в самых уродливых очках из всех возможных способен разрушить его с помощью десятка страниц двенадцатым кеглем. Многие издания предпочли заранее озаботиться защитой от сокалов и ужесточили экспертизу публикуемых материалов. Что, безусловно, хорошо.

Верна эта версия или нет, мы теперь вряд ли уже узнаем; но смеяться над учеными на всякий случай все же не стоит

Ну и последнее. Как уже говорилось, Сокал весьма расплывчато объяснял, почему решил вонзить жало именно в Social Text. В самом деле, ну мало ли в Америке постмодернистских изданий, преломляющих в своем свете проблемы феминизма и ЛГБТ? Так вот, существует и другая версия, которую Сокал не подтвердил, но и не опроверг. Ее впервые высказал околонаучный блогер Джон Баэз (и по совместительству — мир тесен! — кузен Джоан Баэз): якобы незадолго до розыгрыша именно на страницах Social Text над какой-то из работ Сокала имели неосторожность поглумиться французские ученые близнецы, звезды телешоу Игорь и Гришка Богдановы. (Да, именно французские, именно Grichka и именно ученые-телезвезды, что и само по себе уже постмодернизм).

По утверждению Баэза, на личности Сокал переходить не стал, а вот на журнал, любезно предоставивший свои страницы для высокомерного стеба над делом его жизни, злобу затаил. Верна эта версия или нет, мы теперь вряд ли уже узнаем; но смеяться над учеными на всякий случай все же не стоит, это все равно что обидеть ребенка.

Это интересно:

Юджин Смит: наркоман, пьяница, упертый эгоист и великий художник >>

Алекс Хэлдермен: технологии на защите демократии >>

Ренегаты наших дней: балерина-порнозвезда и панк-рокерша трансгендер >>

Звезда Youtube Кейси Нейстат: я как Том Хэнкс в том самом кино >>

Майкл Ивис: создатель крупнейшего фестиваля в мире >>

Джамель Херринг: бокс помог мне бороться с безысходностью >>

20 вопросов звезде «Одержимости» Майлзу Теллеру >>

Сэмюэл Л. Джексон: каждый день я наблюдаю, как лучше не стареть >>