Путешествие по Западу в поисках джинсов

26.02.2016

Когда тебе нужен дорогой винтажный деним, быстро выясняется, что мода — весьма грязное дело. 

Здесь и далее фото Cory Piehowicz. Из журнала Playboy 05/2015

Мы путешествуем по проселочным дорогам Америки с охотником за Денимом Бритом Итоном.

Поздно вечером в одну из апрельских суббот я паркуюсь около East Wind Casino — единственного заведения в городе Мартин, штат Южная Дакота (население 1071 человек), где можно поесть после 22.00. Я пережевываю два куска пиццы пеппероне, которые пробыли в микроволновке дольше, чем мне бы хотелось. Их стоило бы запить холодным пивом, но в казино запрещен алкоголь — только сигареты.

Я перевожу дух. Помещение пахнет как подмышки ковбоя Мальборо. Но мне грех жаловаться, учитывая то, что сам я воняю кошачьей мочой. Стоит, наверное, вернуться немного назад. Наша с Бритом Итоном, археологом моды по прозвищу Индиана Джинс, четырехдневная экспедиция по среднему Западу в самом разгаре.

Я называю Брита охотником за денимом. С конца 1990-х он зарабатывает сотни тысяч тем, что путешествует по стране, забираясь в заброшенные города и шахты в поисках столетней давности денима и другой винтажной одежды. Дизайнеры уровня Ральфа Лорена, Кельвина Кляйна и Abercrombie & Fitch предлагают большие деньги за подобные раритеты, вдохновляясь их потертостями, вываркой и заклепками.

Итон зарабатывает капитал на моде на винтаж, «американу» и «историческое наследие». Среди его находок — отделанный бусами жилет индейца, который ныне висит в личном шкафу Ральфа Лорена. Итон — секретный ингредиент модной индустрии, а в последнее время о нем стали поговаривать и в Голливуде. Он подбирал одежду для сериала «Подпольная империя» и фильмa «На дороге».

Случайно встреченный бородатый мужик отвел нас на какое-то поле, настолько далекое от цивилизации, что я стал опасаться, не собирается ли он нас убить

Винтажный деним нынче дело серьезное. В 2008 году джинсы Levi’s 201 выпуска 1890 года были проданы через eBay коллекционеру за $36 000. В 2001 году аукцион Butterfield в сотрудничестве с eBay и History Channel продал столетней давности пару Levi’s, разысканную в шахтерском городке в Неваде, представителю Levi Strauss & Co. за $46 532. У Levi’s имеется свой собственный архивист на полной ставке, приобретший в 2011 году куртку, которая, по мнению компании, является старейшей в мире джинсовой курткой на заклепках, — ее отыскали в заброшенном городке Южной Калифорнии.

Запасы одежды Итона занимают склад в тысячу квадратных метров в Дуранго, штат Колорадо, а его клиенты — весьма разношерстная публика. Один особенно пылкий японский коллекционер дважды в год путешествует в Дуранго, чтобы рыться в архивах Индианы Джинса. Итон продал несколько пар джинсов самому модному бренду, производящему их, гордясь абсурдностью ситуации.

Denim

«Я продал штаны Levi’s фирме Levi’s — это все равно, что продавать эскимо эскимосам», — говорит он.

Итон, которому сейчас 45, хоть и копается в старом дерьме, но сам человек очень современный. Не хочется вдаваться в философию, но мы живем в век, когда аутентичная культура проходит ребрендинг в руках голливудских продюсеров, а фанаты находят единомышленников через Интернет. Мы смеемся над японскими подростками, одержимо собирающими карты с покемонами, — но поглядите на нас самих: в том, что касается крафтового пива или футбола, мы ведем себя не лучше. Итон нашел способ капитализировать подобную одержимость.

Он утверждает, что в среднем зарабатывает $5000 в день. Но сегодня ему и близко не удалось подобраться к этой сумме, и он явно нервничает. Мы в сотнях миль от нашей цели — Вайоминга. Парой часов раньше случайно встреченный бородатый мужик лет пятидесяти отвел нас на какое-то поле, где не ловилась мобильная связь, настолько далекое от цивилизации, что я стал опасаться, не собирается ли он нас убить. Было дьявольски холодно; мужик застегнул куртку и указал куда-то вдаль: «В том сарае может что-нибудь найтись».

Ну да, — подумал я, — например, трупы. В сарае не оказалось никакого денима. Там вообще ничего не было, кроме двух десятков кошек, рассевшихся по фермерскому инвентарю. Запах стоял такой густой, что его можно было пощупать; он проникал под кожу и напоминал аммиак, в который подмешали сахар. В полном молчании мы доехали до казино.

* * *

План у нас был, на первый взгляд, простой: Индиана Джинс подберет меня по пути из аэропорта в Рапид-Сити, Южная Дакота, и мы отправимся в четырехдневное деним-сафари. Конкретного плана у нас нет, да и пункта назначения тоже, разве что смутная перспектива встречи с пожилой четой из Вайоминга, с которой Итон познакомился год назад.

Он прокопался в их доме полчаса, однако супруги торопились на работу, и Итон полагает, что подлинное сокровище все еще хранится в их подвале. Он открывает свои записи и читает пометку, сделанную по итогам того визита: «Что-то мне подсказывает: Брит, возвращайся сюда как можно скорее».

Denim

Мы путешествуем в компании его приятеля Кайла Биттерса, 55-летнего авиадиспетчера на пенсии. Он иногда подрабатывает моделью для японского джинсового бренда. Я присоединился к их сафари на середине пути, но, несмотря на это, они общаются со мной как со старым другом. Через час после встречи мы сидим в Belle Starr Gentlemen’s Club, наблюдая, как на сцене раздевается женщина с вытатуированной надписью «Природная катастрофа». Итон колебался, идти ли в стрип-клуб в компании журналиста: меньше всего ему хочется, чтобы его жена и родители прочитали статью и решили, что он зарабатывает деньги не самыми чистыми методами.

Но Биттерс настаивал, а потому Итон сообщил мне условие: «Ты должен написать, что Брит колебался перед походом в стрип-клуб». Подтверждаю: Брит колебался. Так же после некоторого колебания он согласился на лэп-дэнс в исполнении женщины по имени Дон из племени сиу (так думает Итон; может быть, она была из племени дакота).

Наутро в девять мы уже в пути. Итон в мятых джинсах, рваной футболке и желтой кепке со счастливым видом ведет машину, выискивая заброшенные фермы и рассказывая истории, такие же запутанные, как здешние проселочные дороги. Он вырос в Принстоне, Нью-Джерси, и с самого начала обладал предпринимательским духом. Ребенком он завел лоток по продаже лимонада и заставлял брата и сестру стоять за ним, пока сам бегал за клиентами.

Denim

«Когда Брит пошел в колледж, — рассказывает отец Брита, — мы нашли записку, которую он оставил брату: «Стивен, не забывай поливать марихуану». Итон выращивал траву на территории Принстонского университета, которая примыкала к владениям его семьи. Парень явно не был создан для офисной работы. В начале 1990-х он заработал кое-какие деньги, экспортируя мотоциклы Harley-Davidson в Нидерланды. Был водителем такси в Висконсине. Работал на рыболовецком судне, пока не нахамил капитану; тот запер его в своей каюте и держал там, пока они не вернулись в порт. Затем он участвовал в финансовой пирамиде во Флориде, продавая фильтры для воды, и в итоге оказался должен $50 000. Такая жизнь не оправдывала его надежд. «Я сделал честную попытку разбогатеть на Восточном побережье, — говорит он, — и крупно облажался». Он уехал из Флориды и отправился на Запад — в паломничество, как он это называет. И осел в Дуранго, Колорадо, потому что его машина сломалась именно там.

Где другие видят совпадение, Итон усмотрел перспективу. Он приобрел тюк старья Levi’s у приятеля за $1000 и стал продавать джинсы на блошиных рынках, в том числе на знаменитом в Пасадене. Он наблюдал, как искатели винтажа с глазами безумцев копались в грудах денима, и делал выводы. Его интересовала — помимо денег, конечно, — история фирмы Levi’s, которая является в каком-то смысле историей американского рабочего класса. Крючки для подтяжек начали исчезать с ее продукции в начале 1920-х годов, когда они перестали быть нужны фермерам. Медные заклепки на ширинке исчезли в 1940-х из-за военных ограничений

Есть и стилистические особенности, по которым можно восстанавливать хронологию. Джинсы, произведенные до 1971 года, имели прописную букву E на лейбле; на рынке они известны под названием Big E и ценятся дороже более поздней продукции. «Двойные X» получили название по прописной букве E на заклепках. Лучшая из возможных находок — buckle backs, довоенные джинсы с затяжкой сзади на талии.

Находки Брита Итона до сих пор хранят в себе ядовитую пыль древности. Встряхни их — и наверняка заработаешь рак. Этим они и прекрасны

Итон привлекал людей своим обаянием. Он открыл магазин винтажных вещей Carpe Denim в Дуранго в 1997 году; когда его работница выказала восхищение джинсами, которые он носил, тот снял их и продал ей за $250. Помимо этого, у него есть явный талант отыскивать ценный товар. Он рассказал мне о церковной распродаже, на которой приобрел редкие джинсы Lee Cowboy 1940-х годов. Он заплатил за них 10 центов и продал за $750. Однажды он отыскал в заброшенном депо в Неваде стоившие $50 000 винтажные Levi’s. Джинсы 1900-х годов, найденные им в шахте, он продал японскому коллекционеру за $12 500. Итон полностью погрузился в эту винтажную игру.

Брит Итон с собакой

Но eBay внес в его планы коррективы. Теперь любой человек с Интернетом способен выяснить, сколько на самом деле стоит мусор, скопившийся в его антресолях. Итон передразнивает покупателей, визжащих: «Я не идиот! Я видел такие же на eBay!» Пришлось проявлять изобретательность и начать путешествовать. Его профессия — а это определенно профессия — состоит в том, чтобы в поисках уникальных вещей добираться до мест, куда никто больше не сунется, от разваливающихся домов до свиноферм.

Дело было в заброшенной шахте, и я думал, что умру. Вся моя нижняя половина испытывала смертные муки. Я макал член и яйца в воду минут десять, но это не помогло

Блейн Халворсон, запустивший в Лос-Анджелесе линию высококачественного денима и мужской одежды MadeWorn, приезжает в Дуранго дважды в год, чтобы покопаться на складах Carpe Denim. Хотя он и шутит, что, прежде чем войти на склад, нужно сделать прививку от столбняка, но за один визит тратит до $15 000.

Он покупает здесь, к примеру, винтажные чапы, из которых потом делает на заказ обувь для таких клиентов, как Брэд Питт и Элтон Джон. Покрытые ржавчиной джинсы Levi’s 501 Double X, за которые он отдал Итону $1000, вдохновили его на создание последней коллекции.

Denim

«Меня не интересуют джинсы стоимостью в $30 000, которые были кем-то постираны и вычищены, — говорит он. — Находки Брита до сих пор хранят в себе ядовитую пыль древности. Встряхни их — и наверняка заработаешь рак. Этим они и прекрасны».

У работы Итона в самом деле есть профессиональные риски. «Рисковал ли я когда-нибудь жизнью? — переспрашивает он. — Твою мать, еще как. Однажды нечаянно обрызгал яйца медвежьим репеллентом. Дело было в заброшенной шахте, и я думал, что умру. Вся моя нижняя половина испытывала смертные муки. Я макал член и яйца в воду минут десять, но это не помогло. Тогда я голым запрыгнул в машину и проехал полмили до ближайшего горного ручья с ледяной водой. — Он делает драматичную паузу. — Я раздумывал над тем, чтобы отрезать себе член. Кроме шуток».

* * *

Это безумный способ зарабатывать на жизнь, но и весьма веселый. На второе утро через час езды Итон замечает с дороги возможную цель. Он глядит на дом в бинокль и провозглашает: «Я увезу оттуда ценные джинсы». Я не понимаю, с чего такая уверенность: с моего места можно разглядеть совершенно провалившуюся крышу. Но принимаю игру. Мы надеваем плотные перчатки, перелезаем через ограждение из колючей проволоки и пробираемся через сгнившую входную дверь.

Лестница на второй этаж выглядит как минимум ненадежной, а в полу больше дыр, чем досок. Я колеблюсь, но Итон стыдит меня, как будто мы дети на школьном дворе, — и в итоге я неохотно следую за ним наверх. Наступаю на останки кошки и вскрикиваю; но Итон не ошибся — под старым матрасом в комнате, похожей на детскую спальню, обнаруживаются джинсы Big E, стоящие не меньше $500.

Denim

«В таком состоянии, — говорит он, — я продам их японцу, для которого они как произведение искусства. Дай пять!»

Двадцатью милями дальше мы без приглашения въезжаем на ранчо; в сарае при помощи ковбоя лет тридцати на свет только что появились два ягненка. Один из них так мал, что ковбой кормит его из пипетки. Он отчего-то совсем не удивлен появлению на пороге трех незнакомцев, интересующихся джинсами.

«Я работаю на киношников и модных дизайнеров, — произносит заготовленную речь Итон. — Покупаю старые вещи. Можно заглянуть в ваши старые постройки, поискать там куртку или что-нибудь типа того?» Парень колеблется, но Биттерс предлагает ему банку пива, а затем еще три — и он соглашается проводить нас в хозяйственные пристройки.

Итон — машина, не знающая усталости. Он просит лестницу и лезет на чердак, появляясь оттуда с номером газеты за 1915 год и половиной старого джинсового жилета. Он вытаскивает деним из стены (этот материал раньше использовали для изоляции и кое-где используют до сих пор), но не находит ничего особо ценного. В какой-то момент он замечает огромную эмблему Harley-Davidson, которая могла бы висеть в магазине в Сохо. «Знак не продадите?» — спрашивает Итон.

«Легко, — тут же откликается ранчер. — Он из алюминия, 75 центов за фунт». Итон сбит с толку. «Я не собираюсь покупать его на вес, — говорит он. — Плачу наличными», — и достает $40.

Denim

Остаток дня проходит примерно так же — интересно, но в целом разочаровывающе. Итон едет несколько миль, примечает дом, который кажется многообещающим, беседует с незнакомцами и уезжает с пустыми руками.

«Мы еще не нашли легендарную вещь, которая оправдает поездку», — говорит он, и это звучит как вызов судьбе. По крайней мере, все встреченные нами люди дружелюбны, даже семья, у дома которой висит табличка «Мы не звоним в службу 911».

Дни тянутся долго, и у нас полно времени для бесед. За четверо суток Итон касается в разговорах таких разных вещей, как неспособность Управления по санитарному надзору контролировать генетически модифицированные продукты, Книга рекордов Гиннесса (он подавал заявку на рекорд «Человек, побывавший в самом заброшенном доме в мире», но получил отказ) и свое необычное детство (он был знаком с братьями Менендес, осужденными пожизненно за убийство собственных родителей). Он рассказывает неправдоподобные истории, чаще всего о своих достижениях. Утверждает, что может закрыть глаза, провести рукой по вешалке с кожаными куртками и выбрать самую дорогую.

Denim

Его возмущают неправильные, по его мнению, костюмы в «Горбатой горе»: «Дело происходит в 1950-1960-х, а они носят джинсы 90-х годов!» Как-то ночью он рассказывает мне о занятном японском фетише под названием hige (произносится как «хигей»): джинсы, которые когда-то носил крупный ковбой, чей член оставил характерный отпечаток — примерно так же, как банка жевательного табака оставляет выпуклость на заднем кармане.

Я выказываю сомнения в существовании «хигей», но Итон настаивает, что это правда. «Некоторые японские коллекционеры любят складки вокруг того места, где когда-то мужик укладывал свой член», — уверяет он.

Позже он рассказывает о странных полосатых джинсах, которые вытащил из шахты; он говорит, что они тех времен, когда мужчины ходили на городские вечеринки прямо с работы. Мне это кажется нелепым, но, может быть, это и так. Он продал полосатые джинсы итальянской компании BlueBlanket, которая ныне торгует похожими на это описание штанами.

«То есть они совершили плагиат?» — спрашиваю я. Вопрос вызывает у Итона раздражение.

«Плагиат — это когда ты берешь чужую идею и копируешь ее, — говорит он. — Здесь не так: нет чужой идеи, это твоя идея, которая берется из впечатления от увиденного».

Denim

Итон имеет склонность к подобным самодовольным утверждениям. То, что внешне он очень похож на продюсера Ари Голда из сериала «Красавцы», усиливает эффект. Он говорит, что недавно приобрел шахту в Неваде и за день вытащил оттуда вещей на $100 000. Брит постоянно держится так, словно камера записывает каждый его жест, — возможно, оттого, что такая камера действительно была в его жизни. В 2012 году он был героем реалити-шоу «Город-призрак», недолго шедшего по каналу «Дискавери»: его герой путешествовал по Западу в поисках антиквариата. Бизнес Брита состоит в том, чтобы скупать вещи и перепродавать их по большей цене. Я спрашиваю, не чувствует ли он себя иногда обманщиком. Он поправляет меня, утверждая, что оказывает людям услугу. И намекает, что выполняет божью работу.

«Лет десять назад, — говорит он, — я постучался в дом к старухе. Накупил у нее вещей на $250. Она едва не заплакала: «До того как вы постучались ко мне, я молилась Господу, чтобы он послал мне немного денег, потому что у меня уже нет сил. И тут появляетесь вы!» Он немного поразмышлял над этим случаем, и его осенило: «Я понял, что я здесь не ради себя. Я здесь ради них. Я буду покупать у них вещи, про которые они сами уже давно забыли, и стану хорошо платить им. А они будут думать: «Этот парень псих. Какой хороший человек!»

По прошествии двух суток, что мы провели вместе, Итон говорит: «Я, без сомнения, человек, которого можно либо любить, либо ненавидеть». Или держаться от тебя подальше, думаю я.

К моменту, когда мы добираемся до кафе в казино, наш дух упал уже так низко, что мы боимся глядеть друг другу в глаза. Брит вынужден признать: «Сегодня говно, а не день».

* * *

Наше сафари заканчивается. Итон сохраняет надежду на скопидомов из Вайоминга, но надежда эта уже совсем слаба. Даже еда в мексиканской придорожной забегаловке не помогает.

По пути в Вайоминг я интересуюсь бизнесом Итона. У него склад в тысячу квадратных метров в Дуранго, и там наверняка жуткий бардак.

«Да, есть вещи, которые я купил десять лет назад и до сих пор не вытащил из мешков», — подтверждает он. Некоторые коробки подписаны, но до библиотеки Смитсоновского института каталог явно недотягивает.

«Может быть, — говорю я, — вместо того, чтобы ехать в очередное путешествие, стоит разобрать архивы и поглядеть, что за сокровища скрываются там?» Итон женат, у него двое детей. В редкий момент покоя он говорит: «Лучшее слово в английском языке — «папа».

Так почему же он постоянно уезжает из дома? Итон не медлит с ответом: «За теми холмами лежит золото».

Denim

Наконец до меня начинает доходить, в чем дело. Суть моды на дорогой винтажный деним и «американу» заключается в волнующем обаянии старого Запада и представлении о том, что раньше значило «быть мужчиной».

Да, Итону не помешал бы хороший менеджер. Он уже закрыл отделение розничной продажи своего предприятия и собирается преобразовать часть складов в дорогое жилье. Но смысл охоты за денимом не в том, чтобы разбогатеть, а в путешествиях и азарте погони. Итон сам по себе — часть американской традиции. На Запад в крытом фургоне — или, в нашем случае, в полноприводной «Тойоте».

Жаклин Камерон, ветеран джинсовой индустрии, бывший дизайнер Кельвина Кляйна, годами покупала у Итона вдохновение. Она хорошо объясняет причину притягательности поставляемых им вещей: «Я не желаю покупать джинсы просто потому, что это buckle back с одним карманом из прошлой эпохи. Я хочу знать их историю. Знать, что они такого цвета оттого, что использовались для утепления крыши старого сарая. В настоящий момент меня более всего интересует аутентичность вещей. В джинсах, которые носили пять лет и дольше, отпечатывается история жизни их владельцев».

Он находит джинсы 1940-х годов. Затем еще одни. Всего пять штук общей стоимостью $20 000. А также штаны, которые спустя неделю продаст дизайнеру Ральфа Лорена

Выясняя у Итона детали его проектов и деловые принципы, я упустил подлинный сюжет. Я начинаю заново вспоминать всех, кого мы встретили на пути, вроде работника коммунальных служб на пенсии: когда мы появились в его двери, он смотрел по телевизору аукцион коров. Когда Итон объяснил, что я журналист Playboy, и плоско пошутил насчет того, что наш журнал покупают ради статей, старик прокряхтел, что покупает его ради фотографий. Итон издал такой оглушительный хохот, какого я не слышал очень давно. Я вспоминаю подрядчика, встреченного в Вайоминге, — он был без ковбойской шляпы, но сказал значительно: «Я вырос на ранчо, и я в тысячу раз больше ковбой, чем кто-либо из вас». Я думаю о встреченном нами фермере, который случайно прострелил себе ногу на Рождество много лет назад и никогда не расстается с чапами. Когда приходишь в магазин и отдаешь $3000 за заляпанные краской джинсы, в которых всю жизнь проходил какой-то ковбой, ты платишь именно за чувство причастности к его жизни. Но, честно говоря, настоящая жизнь куда лучше.

* * *

Мы наконец добираемся до дома мешочников в Вайоминге, стоящего среди беспорядочно разбросанных построек. Подвал похож на антураж «Ведьмы из Блэр». Горы мусора до потолка; промышленный холодильник, набитый антибиотиками для животных и готовыми замороженными обедами.

Всюду разбросаны пустые банки из-под кошачьей еды; здесь, должно быть, не меньше десятка кошек.

Итон старается разрядить обстановку шуткой: «Не продадите ли пару кошек?» — «Этих — нет», — отвечает один из хозяев на полном серьезе.

Неунывающий Брит принимается за работу. Быть может, он и в самом деле делает божье дело, так как быстро находит джинсы 1940-х годов. Затем еще одни. И еще. Всего пять штук общей стоимостью не меньше $20 000. Также он отыскивает лоскутные штаны, которые спустя неделю продаст дизайнеру из дома Ральфа Лорена.

Кровь ударяет ему в голову. «Твою мать, да тут джинсовая столица!» — восклицает он, утверждая, что это одна из десяти лучших его находок. Он похож на свинью, катающуюся в грязи.

Denim

Когда солнце садится, мы отправляемся в местный караоке-бар, чтобы отпраздновать конец путешествия. Нас окружают стаканы долларового пива, дешевые стейки и мужчины в огромных шляпах и ремнях с чудовищных размеров пряжками. Итон только что принял душ и в отличном настроении. Он заводит беседу с мужиком, похожим на Майкла Чиклиса, который прослышал о прибытии Итона.

«Это твоя тачка на улице?» — спрашивает он. Услышав утвердительный ответ, двойник Чиклиса интересуется черно-оранжевым знаком Harley-Davidson на заднем сиденье.

«Можешь купить его за сто баксов», — кряхтит Итон голосом Аль Пачино, каким тот говорит в гангстерских сагах; не хватает еще только, чтобы он добавил «Йиха!» Недолго думая Чиклис отсчитывает сотню.

В этой сцене есть что-то волнующее и тоскливое одновременно. Вонючий бар с зеленым ковром и музыкальным автоматом выглядит как последнее аутентичное место на земле. В радиусе многих километров вокруг нет ни одной сетевой забегаловки. Ближайший кинотеатр более чем в часе пути.

Такие города постепенно исчезают по миллиону причин. Быть может, мы так цепляемся за понятия «американа» и «наследие» и платим бешеные деньги за джинсы, выкопанные в шахтах, потому что чувствуем, как приближается конец эпохи. Когда исчезнет весь этот старый деним, не умрет ли вместе с ним и мечта о фронтире и Диком Западе? Что будет, когда не останется ни одного фермерского дома, в который мог бы заглянуть Итон?

Секунду я думаю об этом. Брит запрыгивает на стойку бара, как в плохом фильме, и кричит: «Все пьют за мой счет! Я люблю этот город!»