Ринат Валиуллин «Легкомыслие»

03.02.2017

Роман Рината Валлиулина «Легкомыслие» — это жестокий танец чувств на горячем испанском песке.

В нем актрисе предстоит сделать нелегкий выбор, прежде чем коротенькое слово «да» перевернет всю ее жизнь, незаметно поменяв местами две эти буквы.

Книга выходит в издательстве «АСТ».

Ринат Валиуллин «Легкомыслие»

Иллюстрация предоставлена издательством

***

Дождь капает, снег идет, время бежит. У вселенной обычная утренняя зарядка.

Мало того, что он постоянно сидел в ее голове, так иногда начинал бродить туда-сюда. Не было больше выхода, как налить ему бокал вина, чтобы он угомонился. В итоге вчера налила два. Благо, что сегодня суббота. Она встала с постели, потянулась, достала, достала всех.

Я шла по улице, дома останавливались, долго смотрели, потом отворачивались от меня и, в конце концов, отставали. Может походка выдавала, что я немного волновалась, ища поддержки, вглядывалась в небо. У неба были серые глаза, и это успокаивало.

***

— Я работаю сейчас над одним спектаклем, точнее сказать, хочу получить главную роль. В общем-то вопрос решенный. Есть только одно но. Вопрос чести.

— А с кем надо поделиться?

— С главным режиссером.

— Стать любовницей? — начал перебирать четки Герман. Будто это был стартер, который медленно начал крутить ремень ГРМ, запуская мыслительный процесс.

— Именно.

— Театр начинается с вешалки или искусство требует жертв?

— Нет, не то что бы он мне не нравится. Вообще для театра и кино — это вроде как само собой разумеющееся, если ты не звезда, а только хочешь ею стать.

«Электрики! Ходят тут и зажигают звезды», — отметил про себя режиссерскую работу Герман.

«Мы говорим о мечте, подразумеваем карьеру, мы говорим о любви, подразумеваем койку, мы говорим о счастье, подразумеваем достаток. Потом понимаем, что все это подделка, китайская штамповка для массового потребителя. Настоящие мечты легкомысленней птиц, они могут вить гнезда прямо на звездах».

— Что вы подумали, простите, я не расслышала?

— Легкомыслие.

— Вы считаете это легкомыслием?

— В высшей степени, — завелся и вернул на место четки Герман.

«Было бы легкомыслием, пусти я его по первому половому признаку, войди он в меня и выйди. Это было бы легко, и мыслей потом никаких, только главная роль приятно оттопыривает карман» — молча дала лексический разбор слову Саша.

— Нет, я не дура какая-нибудь, что пришла к вам за свои деньги, чтобы вы мне отпустили грехи. В этом случае я пошла бы в церковь. Я не та, на кого похожа сейчас, спокойная, смирная. И сердце мое порой так несется, будто хочет выскочить из груди за кого-то другого и жить там отдельно.

— Сердце никогда не врет, но может заблуждаться. Давайте еще раз, по порядку.

«На чем я остановился? Мечты вьют гнезда на звездах, да. Но приходит это поздно, если приходит. Потому что некогда. Получаешь высшее, потом еще одно, а потом любовь одним поворотом головы делает из тебя глупца. Ну, вот, заглох».

Герман повторно взял со стола четки и начала их перебирать, подбирая нужное слово. Скоро пальцы его нашли. Иногда только моторика могла сдвинуть тишину с мертвой точки. Именно поэтому иногда он прописывал свои мысли от руки. Мелкая моторика нужна не только детям, чтобы раньше начать говорить, но и взрослым, чтобы просто начать. Но тишину сломала Саша, вслед за листочком она подала и голос:

— Вот, все что получилось.

Герман взял кипу и посмотрел на рукопись.

— Изучаете почерк?

— Характер.

— Ну и как характер?

— Есть. И много. Ей достаточно легкого сквозняка, чтобы раздуть скандал. Со стороны этот пожар, в который она то и дело подбрасывает обиды и оскорбления, похож на конец отношений, на самом деле — для женщины это только повод обратить на себя внимание, повод, чтобы прижали покрепче, держали и не отпускали. Проверка связи.

— Дело говоришь. Чего нет?

— Лицемерия. Довольно странно для актрисы.

— Этого у меня достаточно. Стоять у зеркала — уже лицемерие, не говоря уже о макияже перед спектаклем. Столько краски. Особенно если сказка.

— Братья Гримм, — сострил Герман. Шура красиво рассмеялась. В комнате стало светлее.

— Я вижу вам уже лучше. Как вы себя чувствуете?

— Легко, только иногда усталость не дает взлететь, — все еще улыбалась Саша.

— А в театре?

— Как дома.

— Хороший ответ. Врете?

— Актрисы не врут, они играют. Иногда я чувствовала себя зрительским креслом, когда не шло, не игралось... Часто — подвешенным занавесом, декорацией, когда выступаешь на 3-х ролях, софитом, если на горизонте забрезжит главная роль, мечта хватала за руку настроение и тащила наверх. Сцена — это горизонт, приятно его достичь и пройтись.

— Надоело играть на вторых ролях?

— Еще бы. Вы даже не представляете насколько. Будто стоишь за занавесом, как за занавеской, пока кто-то занимается сексом на сцене с твоей мечтой.

После этих слов глаза Саши ушли от моих. Она впала в задумчивость. Герман понял, куда уносили Сашу мысли. «Слово «театр» было решающим». Саша вспомнила свою обитель.

Театр был старинный, с родословной, с династиями артистов, скрещенных по всем законам жанра, так чтобы ни один отпрыск не пропал даром, ни одно зернышко не упало мимо сцены и дало какие -«никакие» плоды. Природа отдыхала на декорациях, зрители на креслах. Дух прошлого поселился в его драматических стенах. Это было видно по фотографиям великих лицедеев, провожавших зрителей в фас и в профиль, пока те шли от вешалки к залу.

— А что о душе? — прикончил театральную паузу Герман.

— Душе нужен дизайн.

— Хорошо, хоть не ремонт.

— Значит я по адресу, как известно, психолог — дизайнер души.

— Уже доверяете?

— Ну раз я все еще не ушла. Честно говоря, я пришла потому, что не знаю, где найти выход.

— Выход всегда есть. Искренне ваша дверь.

Это интересно:

Эмили Барр «Ночной поезд» >>

Дмитрий Быков «Если нет» >>

Что читать в январе: «Голодный дом» и «Тайная история Твин Пикс» >>

Стивен Кинг «Пост сдал» >>

Тилль Линдеманн «В тихой ночи. Лирика» >>

Джон Гришэм «Вне правил» >>

Джейн Харпер «Засуха» >>

Алекс Дубас «Моменты счастья» >>

Джейн Шемилт «Дочь» >>

Чак Паланик «Бойцовский клуб — 2» >>