СИЦИЛИЙСКИЙ ПЛАН

20.05.2010

Сын эмигрантов из Сицилии, несостоявшийся священник, позже едва не преданный католической
церковью анафеме, урожденный Мартин Маркантонио Лучиано Скорсезе был обречен на роман с кино, с которым спутался четырех лет от роду – стоило лишь маленькому Марти попасть вместе с матерью на сеанс вестерна Кинга Видора «Дуэль под солнцем» (1943). И каждая из его женщин, так или иначе, тоже связана с кино. Первая жена Скорсезе, Лоррейн Мари Бреннан, была актрисой; вторая – Джулия Камерон – писала о кино; третья – Лайза Миннелли – была плотью от плоти киноавангардиста Винсента Миннелли и легенды золотого Голливуда Джуди Гарланд. Как и Изабелла Росселлини, с которой Скорсезе прожил три мучительных года и развелся, не в силах справиться с собственной ревностью. Актриса являла собой воплощение его детских грез, сочетая красоту своей матери – Ингрид Бергман
с утонченностью отца – Роберто Росселлини, фильмы которого Скорсезе обожал с детства. Барбара Де Финна, ставшая четвертой женой маэстро, была ему настоящим партнером и продюсером десяти его фильмов, включая «Цвет денег», «Последнее искушение Христа», «Мыс страха» и «Кундун». И лишь пятая (и ныне действующая) супруга главного американского режиссера современности, Хелен Моррис, не значится в титрах фильмов своего мужа. Зато приходится ему настоящей музой, надежно охраняющей тылы гения.
Женщины привносили в жизнь Скорсезе сначала радость, а потом настоящий хаос и кучу неприятностей. «Они ненавидели нашу работу, – вспоминал как-то Скорсезе свои бурные 70-е, –
изо дня в день пилили нас: «Не пора ли бросить эту ерунду и заняться приличным делом. С вами и поговорить ни о чем, кроме кино, нельзя!» Даже домой идти не хотелось». Воспитанный в строгих католических традициях, Скорсезе
всякий раз переживал чудовищные муки, когда в его отношениях с женщинами дело доходило до развода. Безжалостное решение очень часто принималось в интересах карьеры и кино. Кино,
которое наравне с религией стало главным смыслом жизни Скорсезе. Одержимость режиссера темами греховности и искупления, непредсказуемых обличий святости и высшего суда, которые стали прослеживаться уже в первых его фильмах, отчасти была инспирирована его жизнью. Скорсезе мастерски проецировал на экран все то, что мучило его. К примеру, в своей «Берте по прозвищу Товарный Вагон»
Скорсезе превратил трагическую историю любви героев Дэвида Кэррадайна и Барбары Херши в аллегорию взаимоотношений Христа и Магдалины
времен Великой депрессии. И пока герои совершали свой трагический путь на экране, за его пределами разведенный Скорсезе переживал бурный роман с дочерью одного из голливудских
продюсеров. Сэнди Уайнтрауб была ему отличным сподвижником. Она стала одним из продюсеров его фильма «Алиса здесь больше не живет»,
активно помогала на съемках легендарных «Злых улиц», из которых вышло все самое лучшее азиатское кино. Именно в «Злых улицах» задолго до Фон Триера Скорсезе, с оглядкой на собственную жизнь, вывел образ современного
святого, ищущего новые пути спасения в кабаках, сексе, уличных битвах и находящем его в мученичестве. Почти за всеми его фильмами стоят женщины. Его женщины! С запалом маньяка-перфекциониста и серийного растратчика Скорсезе провел год в монтажной студии, работая над «Веком невинности» (1993) – грандиозным костюмированным фильмом о нью-йоркской знати XIX века. Все это время от него почти не отходила жена и продюсер Барбара Де Финна. А рядом была Тельма Скунмейкер – верный друг и монтажер, единственная женщина в жизни Скорсезе, с которой у режиссера сложился непроходящий творчес кий роман: от дипломного
«Кто стучится в мою дверь?» (1968) и по сей день.
Сегодня, когда мэтр является отцом трех дочерей, кажется, что он просто обречен находиться под пристальным вниманием ниспосланных ему женщин. Женщин, сделавших его Мартином Скорсезе. Тем самым режиссером, чей
«Таксист» (1976) стал отдельной вехой в кинематографе ХХ века; постановщиком «Бешеного быка» и «Короля комедии», открывшим миру глаза
на Роберта Де Ниро, Харви Кейтеля и альтер эго Ди Каприо.