Говорит «Импровизация» на ТНТ: Арсений Попов о своих страхах и загадочных девушках

10.04.2019

Актеры «Импровизации» откровенничают и смеются вместе с нами.

Видео Playboy Russia, youtube.com

Антон Шастун Первый Длинный и Сергей Матвиенко Злой и Несправедливый (кто не понял, почему именно так — нажимайте и смотрите интервью с ними) уже поделились с нами частичками своей жизни, а следующий на очереди — Арсений Попов.

Арсений, по собственным словам, в жизни хмурее, суровее, задумчивее, скучнее и с отвисшей челюстью, а что касается девушек — то всегда ведется на загадочных скромняг. Он рассказал нам еще много всего интересного — наслаждайтесь!

Интро: Арсений скрывает дату рождения и говорит о прозвище.

— А что еще надо сказать, год рождения? Серьезно? 99-й.

Сексуальный мачо. У меня не было никаких прозвищ, и сейчас наверное нет. Ну, меня зовут Арсений, и, видимо, людям сложно выговаривать целых 7 букв, и иногда они называют Арс. Тогда они со мной дружат, а если называют Сеня — тогда мы расстаемся на плохой ноте, и я их проклинаю. Кстати, не знаю ни одного выжившего.

Юмор родом из детства?

— Нет, наверное, не думаю. Ну, то есть, как: у меня просто в семье папа шутил все время. Я смотрел юмористические передачи, но я вообще про юмор задумался очень поздно, наверное почти «около» передачи это все произошло.

Ваши родственники любят пошутить?

— Мы в семье очень часто шутили над мамой, потому что она была для этого благодатной почвой. Например, она не различала цвета. Причем, она не дальтоник, но просто говорит: «Возьми эту коричневую штуку принеси». И мы могли в ступоре стоять до часу: какую коричневую штуку? Вот здесь ровно одна, желтая — ее? «Ну, ее». Вот такие были истории.

Причем, она не обижалась никогда, и как-то это все было естественно.

Что касается того юмора, которому я посвятил часть жизни — я однажды пошел участвовать в передаче «Битва за эфир». Мне сказали, что это битва ведущих, а мне казалось, что я на тот момент ведущий развлекательных программ, каких-то мероприятий. И в процессе этого шоу, пока отсеивались участники, я понял, что ценится юмор, а не умение вести, и начал где-то пытаться своеобразно пошутить. Получилось, но видимо недостаточно, потому что я в этой передаче не победил.

А потом появилась импровизация, и я понял, что я тоже так хочу.

Кто или что сейчас может рассмешить вас до слез?

— Мое воображение. Я могу смотреть на человека, представить себе какую-то там историю и сам себя рассмешить. Но на съемках недавно у нас была игра «Громкий разговор», Шаст с Серегой как раз играли — и прям потекли слезы.

WhatsApp Image 2019-04-10 at 10.55.56

Топ-3 в юморе

— Я такой, наверное, благодарный зритель, что меня и Павел Воля может рассмешить. Он же вряд ли смотрит это интервью? Паш, ну я тебя первым вспомнил, понимаешь?

Просто у юмора есть, как мне кажется, разные направления: есть юмор, например, актерский. Вот универсал в юморе, я, конечно, считаю, что Ургант. И подача, и актерская игра, и шутки, и быстрота реакции — это все круто.

Но бывает такой юмор, аж животный. Например, когда я смотрю миниатюры с Харламовым — вот у него есть с Мартиросяном, они поют короткие песенки — ну там просто... как это приходит им в голову? Ты даже если хочешь сдержаться, ты все равно засмеешься. Такой юмор тоже мне нравится.

Но я бы не назвал его лучшим, потому что есть Шастун, например. Я думаю, что вообще все трое парней смешнее, чем я: но Димка больше в текстовых шутках, Шаст — в органике, а Серега — знаете, такой юмор с перчинкой. Вот ему это удается: если бы я сказал те же самые слова, от меня это выглядело бы пошло. А он так говорит, что и девочки покраснели и захихикали, и парни такие: «Ну да, ваще-то смешно!». Я так не умею.

Как вы поняли, что ваш путь — это юмор?

— Слушайте, ну это проще же, чем разгружать вагоны. У меня все это произошло постепенно. Я не думаю, что это вообще направление моей жизни.

Я же актер, и актерство чуть-чуть у меня перетекло в импровизацию — там же не обязательно шутить, импровизация это умение выкручиваться, это может и в какую-то драматургию уйти. А оказалось, что драматургия может еще и с юмором сочетаться. И пока я в этой стадии.

Есть ли какая-то разница между мужчиной и женщиной в юморе?

— Мне кажется, что главное — это сам юмор. То есть, если он есть у парня и если он есть у девушки, это может быть одинаково смешно. Другой вопрос, что иногда от девушки он воспринимается, вроде «Ой, кого она из себя изображает?» — и вот это первое. Но такое и у парней бывает.

Может быть, такого животного юмора и смеха до слез от женского юмора не было, но они бывают очень острые. Особенно, когда они шутят про парней: ты понимаешь, что парень про парня так не может пошутить, потому что у нас есть точки, где мы не соприкасаемся.

Например, Зоя Яровицына, когда в «Stand Up» рассказывает о том, как она спит со своим мужем, и у нее, там, живот — ну как может парень про то же самое рассказать? Это смешно. Вот Юля Ахмедова... Я сейчас юмористов буду вспоминать, конечно, с нашего канала, в основном.

Нет, разницы никакой нет. Либо смешно, либо не смешно.

На что в первую очередь обращаете внимание, видя женщину?

— Ни на что не обращаю внимание, иду с ней знакомиться.

Ну а если серьезно, то на лицо. Я не так, что: «О, есть грудь — теперь я буду на тебя смотреть». В начале на лицо, а потом рассмотреть все остальное.

А женщина на что обращает внимание, когда видит вас?

— Я хожу обычно в обтягивающих штанах, и они такие «М-м-м».

Не знаю, тоже, думаю, на лицо. Я слышал, что кто-то на руки обращает внимание, кто-то на обувь — чистые / не чистые — «Москва слезам не верит».

Смешливые и озорные девушки или спокойные и рассудительные?

— Я все время ведусь на вот этих вот тихих и загадочных и всегда ошибаюсь, потому что ничего за этим не кроется. Мне все время, знаешь, кажется, что вот она такая грустная сидит, задумалась — и ты думаешь: «Да что же там? Надо подойти к ней, спросить, чего ты там переживаешь, может, задумалась...». Не фига подобного. Мне кажется, что она сидит и просто не думает ни о чем, выключена голова. Не шевелясь, может просидеть так сутки.

Они спокойно сидят, и можно спокойно разглядеть лицо, все остальное. А вот эти, которые «Здорова!!!» (показывает экстремально веселых девушек) — там я просто пока сам сфокусируюсь, пока ее «найду»...

Да всякие девушки нравятся, нет такого. Я лет в 15 говорил: «Блин, мне так нравятся короткостриженные темные!». Тогда был сериал «Элен и ребята», и мне так нравилась там Кати. А потом понимаю, что мне нравятся и длинноволосые блондинки и блондинки с каре (смотрит на съемочную группу), и девушки с непонятным цветом волос вот до сих пор (показывает длину). И в клетчатых рубашках — ну, всякие, всякие.

Часто ли за кадром вы смешнее, чем в кадре?

— Я, вообще, обычно не сильно-то юмористический человек в жизни. Мне кажется, я чуть посерьезнее, чем может показаться. Но вот мы переезжали из Саратова в Самару и что-то хихикали всем купе сидели.

В жизни я, наверное, хмурее, суровее, задумчивее. Скучнее. С отвисшей такой челюстью.

Какое бы вы придумали испытание для Павла Воли за свои страдания в «мышеловках» и «электрошоках»?

— Вот первое, что приходит в голову, — это испытание «Мокрый Вилли». Это смешно! Ну, оно неприятное, конечно, но чтобы отомстить, мне кажется, оно подходит.

Слюнявишь палец, засовываешь его в ухо. Фу, ну это ваще, да?

Чем еще вы болеете, кроме юмора? Какие у вас хобби?

— Вообще, я дизайнер одежды. Будет объективно, если я скажу «дизайнер одежды в кавычках», а еще про меня говорят «молодой дизайнер одежды».

Я делаю только футболки, и я даже горжусь: мне все, что я сделал, очень нравится. Они как-то связаны с нашей передачей. Бренд называется «Уберите рыбу» — и вот здесь я рекомендовал бы без объяснения причин зайти просто и посмотреть.

Это была какая-то шутка, я со своим приятелем разговаривал, он говорит: «Ну а что там у вас в «Импровизации»? Что дальше?». Я говорю: «Да так, ну, буду дизайнером одежды!». Вот сказал просто, чтобы отвязался, а он говорит: «А что именно?», и я ему: «Блин, да футболки я делаю. Слушай, давай я тебе покажу». Уже вечером была готова футболка, я ему прислал эскиз, он говорит: «О, круто, круто».

А потом я сфотографировался в этой футболке и выложил ее в Instagram, и сразу штук сто у меня появилось заказов. И я подумал, что надо делать.

Кто и как из вашей четверки («Импровизация») может рассмешить вас сильнее всех?

— Все, наверное. Вот, например, импровизация «Громкий разговор». Вот я там не понимаю, от чего я больше смеюсь: от того, что Серега подтупливает, когда в наушниках стоит и не понимает, о чем речь, или от того, что Шаст ему говорит, или от всей ситуации в целом.

Наверное, если брать как статистику, в процентном соотношении, то, конечно чаще всего с Шаста мы хихикаем все.

Вы сказочник, а прототип героя — Антон Шастун. Что бы это была за сказка?

— Посадил мужчина семя в землю, и что-то начало расти бесконечно. И из этого семечка вырос боб длинный... Это тоже такая сказка есть, да? Ну, не про человека же?!

Ну вот он какой-то яркий такой, знаете, он как будто бы палитра. Ты идешь, видишь — лужа серая, думаешь, как через нее перейти. А он чик — раскрасил белым цветом ее, и ты видишь, что это как будто лед, и прошел через него. Это сказка была бы про художника, который раскрасил серый мир.

Вы — король 18 века. Какое у вас прозвище?

— Великолепный. Арсений Великолепный.

Нет, на самом деле, я думаю, что меня бы назвали каким-нибудь «грозным» или «строгим». Я бы, конечно, постарался бы не убивать, особенно детей, но, мне кажется, я со всех бы снял по три шкуры.

Блиц

Хороший секс или хорошая импровизация?

— Удачная импровизация. Меня когда-то спросили, что самое сложное в импровизации — самое сложное, когда не смешно. Я говорил, что это легче, чем грузить вагоны — вот когда не получается, это самая сложная на свете работа.

Поэтому... ну, плохой секс — это ведь тоже секс? А хорошую импровизацию надо еще заслужить.

Ургант или Мартиросян?

— Мартиросян. Это не потому что мы с одного канала, просто я думаю, что Мартиросян многих комиков, в том числе и Урганта, подтолкнул к этому всему. Я уверен, что, когда они были в КВН «Новые армяне», он в том числе, были самыми смешными людьми в России. Наверное, эту команду КВН знали абсолютно все, и то, что они потом сделали Comedy Club, и на этом выросло целое поколение юмористов — мне кажется, вот за это (за это выбирает Мартиросяна).

Гудков или Слепаков?

— Слепаков. Мне вообще Гудков не нравится прям.

На что все же присесть девушке в наше время: на иглу мужского одобрения или на мужское лицо?

— Мне не нравятся оба ответа, ни один не выбираю. Вот и прогоняйте меня.

Фильм, который вас реально рассмешил?

— Мне нравится, когда тебя смешат в неожиданных местах. Например, ты приходишь на фильмы Marvel: ты же приходишь смотреть на комиксы всякие, драки, экшн — и вдруг там возникает юмор. Например, самый смешной из них — это «Тор 2». Ну очень смешно. Потому что юмор неожиданный, ты его там не ждешь.

Из комедий вспоминается «Мы — Миллеры», «Ночные игры» еще был очень крутой.

Чего вы боитесь?

— Я стал очень часто бояться самолетов в последнее время, летать. Хотя я все равно выбираю этот вид транспорта, но начинает трясти — и я почему-то стал бояться. Может, мне кто-то вселил этот страх.

В последнее время, кстати, очень много думаю о каких-то катастрофах. Я прям сейчас ехал когда к вам, мне казалось, что на перекрестке кто-то в меня въедет. Я не знаю, это я боюсь этого или я сижу просто так визуализирую, но я даже пересаживался на другое место, на всякий случай. Я давно уже не садился на место пассажира, которое рядом с водителем.

Корпоратив, который вы бы не согласились вести и за миллион долларов?

— Трудно вести мероприятие у людей, которые сами не веселятся. То есть, они пришли для чего-то другого, не для празднования события: себя показать или повыпендриваться. Но это тоже все вывозится.

Я волнуюсь перед каждым. За минут 5 до начала любого мероприятия я готов от него отказаться, потому что очень сильно боюсь.

Продолжите фразу: в любой непонятной ситуации...

— Фотографируйся. (смеется)